По следу кровавого доктора

— А кабы он не промазал! — взвился сержант. — Навалил бы целую кучу советского народа! Я его отпущу, а он опять за старое? Этих фаустпатронов в развалинах хоть задом ешь!

— Так расстреляй его. Поставь к стенке, зачитай приговор да приведи с исполнение. Подумаешь, пацан. Одним больше, одним меньше. Это же немец, значит, наш враг. Сможешь, Ефремыч?

— Да пошел он к той-то матери! — заявил ефрейтор и отвесил мальчонке увесистый пендель. — Просто связываться неохота! А то показал бы ему, где раки зимуют!

Мальчишка покатился по обломкам кирпичей, вереща от боли, подпрыгнул, завертелся.

Ефрейтор сделал угрожающий жест. Мальчишка дернулся и помчался прочь зигзагами. Солдаты расступились, заулюлюкали вслед. Кто-то выстрелил для острастки в воздух и правильно сделал. Дураков надо пугать! Пацаненок в ужасе взлетел на гору обломков и покатился вниз.

— Эх, добренькие мы, жалостливые, отходчивые, — бурчал Кобзарь, гнездясь на заднем сиденье. — А ведь этот гаденыш опять будет пакостить, глядишь, убьет кого-нибудь. Это же фанатики, все поголовно, от мала до велика.

— Ты расстрелял бы этого шкета? — поинтересовался Павел.

— Не знаю, — буркнул Игорь. — А что, ждать, когда он снова убивать возьмется? Они не жалели наших детей, с какого перепуга мы с ихними должны миндальничать? Таких волчат уже не перевоспитаешь, они всегда при удобном случае перо тебе в спину загонят.

— Ладно, поехали, — проворчал Никольский. — Еремеев, ты уснул?

— Ага, задумался, — сказал Виталий, заводя заглохший мотор. — О сложных моральных категориях размышлял.

Павел посмотрел на часы, поморщился. Машина снова катила по городу, приближалась к внутреннему оборонительному кольцу, от которого остались одни воспоминания. Разрушения принимали тотальный вид.

Как-то дико смотрелось чудом уцелевшее кафе. Рядом с ним стояли две «тридцатьчетверки» и несколько «газиков».

«Неужели это заведение до сих пор работает? — мелькнула диковатая мысль в голове Павла. — А что, самое время. Можно расслабиться, заказать чашечку кофе, пару эклеров».

Машина обогнула центр, въехала в Лаак, западный район Кенигсберга. Среди развалин кое-где попадались уцелевшие строения. Добротный четырехэтажный дом смотрелся как новенький.