По следу кровавого доктора

Трещали и ходили ходуном заросли орешника. Туда отступили выжившие немцы. Ор стоял такой, словно ссорились сороки.

Оперативники перебегали, сжимали полукруг. Быстрее, пока враги не повалили в чащу!

Справа поднялись Булыгин и Кобзарь. Они бежали, пригнувшись, и кричали невидимым красноармейцам, чтобы те прекратили стрельбу. Здесь свои. Как бы не нарваться на огонь, который совершенно зря называется дружеским! Ситуация становилась щекотливой, повышался риск попасть в своих."

"А вот перед немцами такая проблема не стояла, Они откатывались за кустарник, прикрывали тех людей, которых должны были защищать.

— Вперед, сейчас уйдут! — приказал майор Еремееву. — Осторожно, голову береги, другую на складе не выдадут!

Они продвигались вперед, используя естественные укрытия. Несколько человек мелькали справа, прятались за деревьями, шли тем же курсом. Это были офицеры контрразведки. С ними двое или трое красноармейцев покойного Удальцова. Один из них, кажется, был ранен. Погоня шла охватом, заходила с юга, с востока.

Павла преследовала неуютная мысль:

«А ведь беглецов-то больше, чем нас, загонщиков! Немцы потеряли всего четверых».

Тела в бесхитростной крестьянской одежде были разбросаны по лесу. Один еще хрипел, закатывал глаза, хватался за низко растущую ветку осины. У этого голубоглазого молодчика был прострелен бок. Он пыхтел, не мог поднять «МП-40».

На сем его жизненный путь был закончен. Павел, пробегая мимо, вскинул автомат.

Молодчик как-то обмяк. Видимо, перед его глазами пронеслись все «этапы большого пути»: учеба в юнкерском училище, белокурая Гретхен, пообещавшая дождаться победителя и нарожать ему десяток таких же голубоглазых сверхлюдей.

Пули пробили череп эсэсовца. Оттуда брызгами вылетели и размазались по стволу осины все эти воспоминания.

Противник уходил в лес. Другого выхода у него не оставалось. Мелькали люди за деревьями, откатывались в чащу. Их прикрывали автоматчики. Мендель прятался где-то сзади. Эсэсовцы пятились, ожесточенно отстреливались.

Еремеев теперь находился слева, прыгал, как заяц, помалкивал, стиснув посиневшие зубы.

Павел проскочил орешник и запнулся о труп мужчины средних лет. Тот валялся с раскинутыми руками, запрокинув голову. Зрелище не самое аппетитное. Лицо изувечено, залито кровью. Только мертвые глаза испускали какое-то нездешнее мерцание. Коллега и помощник Менделя по многотрудной работе?

Лес, который должен был уплотняться, вдруг разредился.