По следу кровавого доктора

 — Они нам в рожи смеются, а мы их в плен? Может, еще накормим, спать положим? Лейтенант, это же СС! Ты посмотри на их петлицы!

Молодой офицер сам дрожал от ярости. Он потерял на этой войне все — дом, семью, невесту.

Лейтенант колебался недолго, рявкнул так, что штукатурка посыпалась со стен:

— Расстрелять эту сволоту! Да не здесь. На улицу выгнать, и к стенке!

Дважды повторять не потребовалось. Солдаты били безоружных немцев прикладами, хватали за шиворот, пинками отправляли к выходу. Их сбрасывали с крыльца, пересчитывали по головам.

На улице избиение продолжилось. Эсэсовцы отступали к забору, закрывались от ударов. Если кто-то сопротивлялся, с ним и вовсе не церемонились, налетали втроем, превращали физиономию в фарш. Около двух десятков безоружных, побитых мерзавцев жались друг к другу, отступали. Советские бойцы еще не выместили злобу, били от души — за пострадавшую родню, за павших товарищей, за изувеченную страну.

— Все, хватит! — прокричал лейтенант. — Кончай их! Первое отделение, стройся! Заряжай, целься!

Немцы в страхе загалдели.

— Хрен вам, а не конвенцию! — проорал, вскидывая автомат, заместитель командира взвода. — Жрите, суки, русскую еду!

Огонь солдаты открыли, не дожидаясь команды, не утерпели! Эсэсовцы орали, падали. Щелкнул каблуками унтер-офицер, выбросил руку в нацистском приветствии и отлетел к забору с явными излишками свинца в организме.

— Отставить! — заполошно выкрикнул капитан, невесть откуда взявшийся.

Он бежал из-за угла, махал руками.

— Терновский, что вы себе позволяете? Кто приказал? Нам нужны языки!

Но все уже кончилось. Два десятка тел, истерзанных пулями, валялись на земле.

— Терновский, да я вас под трибунал!.. — Капитан тряс кулаком под носом белого, как известка, лейтенанта.

— Товарищ капитан, да это же нелюди! — крикнул кто-то. — Нельзя им жить. Вы посмотрите, что они наделали!

— Ладно, потом разберемся, — сказал капитан и отвернулся.

Его тоже терзали противоречия."

"Щекотливую ситуацию подправил мотоциклист, с треском вылетевший на своем «М-72» из-за угла барака.

Он подлетел, остановился, покосился на горку свежих трупов и бодро отрапортовал:

— Неплохая новость, товарищ капитан.