По встречной

Он едва успел сделать звонок управляющему делами отца.

— Не сопротивляйся аресту, Артур. Пусть выполняют свою работу. Я позвоню адвокату, — хмуро наставлял его тот. — Но если ты будешь продолжать дальше вести себя в том же духе, тебя не ждет ничего хорошего.

— Дело не во мне! Дело в Залесском! Ему не место в городе!

— Твой отец старался вести дела мирно.

— Я — не мой отец! И я не позволю заниматься бизнесом своим врагам!

— Умерь свой пыл! Сейчас ты слишком расстроен. Отец бы не одобрил твоей тактики!"

"Разговор внезапно оборвался — сотрудники правоохранительных органов вошли в дом и бесцеремонно ворвались в рабочий кабинет его отца.

— Козырев Артур Олегович?

—Да, это я! — окинул гостей тяжелым взглядом Артур. — Что вам нужно?

— Вы арестованы за разбойное нападение на ночной клуб «Панорама». Мы вынуждены просить вас пройти с нами.

Артур не сопротивлялся.

— Что ж, поиграем, — презрительно усмехнулся он и протянул полицейским свои крепкие руки. — Ну, где ваши наручники? Давайте, арестовывайте! Хотя, нет, постойте.

Вскоре его вывели из отцовского дома. На пороге, сжимая в дрожащих руках с идеальным маникюром дорогой мобильный, стояла Ольга. Та самая, которую он давно хотел получить в постель, обойдя Залесского, и которую получил. Ее стильное пальто было расстегнуто, а в красивых глазах пылало жгучее презрение.

— Я скоро вернусь, не скучай без меня, — подавшись к Ольге, выдохнул ей в лицо он. Она отшатнулась и едва удержала равновесие на краю ступени.

Колючий осенний ветер ударил в лицо, заставив Артура сморщиться, и он пошел следом за полицейскими.

Глава 27. Катерина

Владюша видела десятый сон в своей комнате, а в нашей спальне было не до сна.

На постели лежал красивый пакет, а я, окончательно раскрепостившись, распустила волосы и крутилась перед Владом в очень откровенной обновке. Но меня не покидала тревога. После вечернего выпуска новостей произошедшая накануне в клубе «Панорама» трагедия предстала в новом свете.

Влад стоял, прислонившись плечом к стене и жадно рассматривал на мне свой подарок. Рукава на его черной рубашке были закатаны, две верхних пуговицы расстегнуты — после беседы с журналистами он снял пиджак и галстук.