По встречной

Все права наследования принадлежат Артуру, но пока не пройдет шесть месяцев, он не имеет права распоряжаться имуществом отца.

— Ох…

Катя растерянно сжала в руках красивую чашку с ароматным кофе."

"— Да не волнуйся ты так! — приобнял ее за плечи Влад. — Давайте, одевайтесь, и добро пожаловать в столовую. Андрей взялся готовить на всех завтрак, я пока пойду ему помогать. Как раз познакомитесь.

Катя отпила еще один глоток кофе, осторожно поставила чашку обратно на поднос и поманила Владюшу за собой.

— Прежде чем одеваться, надо отмыть нашу дочку от крема.

Влад, усмехнулся.

— Давай, принцесса, иди с мамой в ванную, пусть она тебя приведет в порядок.

Владюша смущенно улыбнулась и засеменила за матерью следом.

Влад забрал полупустой поднос и отправился на первый этаж.

Глава 26. Козырев

Похороны — хлопотное и изматывающее мероприятие. Артур пил. Безбожно, безудержно. Вся организация легла на хрупкие лечи Леры.

«Это моя последняя дань семье Козыревых. Я помогу с похоронами, а потом закрою эту главу своей жизни.

Мысли о новогодних каникулах ее успокаивали. Сверкающая мишура, много сладостей, яркие елочные игрушки — все будет! Обязательно. Но не с Артуром.

А пока… Пока на Лере организация похорон и пьяный вдрызг Артур, который совсем себя не контролирует.

Понимая, что от Артура нет смысла ждать помощи, Лера обратилась за поддержкой к Ольге.

Оля — отличный организатор. В день похорон она расхаживала по дому Козыревых в облегающем черном платье с глубоким декольте, будто королева, притягивая к себе взгляды пришедших проводить в последний путь пожилого магната мужчин и женщин.

Собравшиеся в любимой отцовской гостиной самые близкие друзья, партнеры и их вторые половинки тихо беседовали между собой, поминая усопшего добрым словом. Приглашенные из Олиного кафе официанты разносили угощения.

Лере казалось, что Оля специально надела такое вызывающее платье на похороны — чтобы привлечь к себе внимание. Оля всегда была именно такой — ей хотелось, чтобы мир вращался вокруг нее одной. А Лера… Лера с самого детства на ее фоне чувствовала себя испуганной жалкой овечкой.