По расчету

Рыжая улыбнулась, и, он не сдержал маленький смешок, отчего женщина, вошедшая в раж, слегка недоуменно посмотрела на них и свернула свою речь. Обмен кольцами, подписи на свидетельстве и они с Ярой стали мужем и женой.

Разрешения поцеловать невесту он не счел нужным дожидаться, а просто встал и, подняв свою жену, припал к ее губам, не обращая внимания на смешки и подначивания гостей. Яра обхватила его за шею, открывая губы и углубляя поцелуй, что вкупе с прижавшейся к нему, грудью девушки, практически не стесняемой платьем, не лучшим образом повлияло на его, и так болевший от предвкушения брачной ночи, член.

– Яра, поздравляю от всей души! – расцеловал ее в обе щеки старик, по такому поводу надевший свой лучший парадный костюм, то бишь – единственный. – Надеюсь, этот оболтус тебя не разочарует.

Матвей ткнул его локтем в бок.

– Михалыч, ты мне тут не каркай! Нашел время предостерегать.

Михалыч рассмеялся и отстранился, давая добраться до них другим гостям.

С этого момента, Яру у него буквально украли. Все хотели сфотографироваться или потанцевать с невестой. Мужчина боялся представить, что было бы, пригласи они больше гостей. Он наблюдал со стороны, как она танцует то с одним, то с другим, и скрипел зубами каждый раз, когда кто-то из мужчин опускал свою лапу на спину – обнаженную! – его жены.

– Расслабься, Днепровский, никто красть твою жену не собирается, – насмешливо заметил его приятель Илья.

Матвей с неохотой согласился и пропустил по стаканчику с ним и еще двумя мужиками, которые вроде были мужьями родственниц Яры по матери. У рыжей, как оказалось, была большая семья: две тети и дядя, а также довольно много двоюродных братьев и сестер, большинство из которых были женаты и имели детей, создававших хаос на танцполе, носясь по всему залу, как угорелые. Для него было непривычно быть в окружении стольких родственников, каждый из которых общался с ним по-свойски, хотя с большинством он познакомился буквально час назад.

Наконец, когда все сели за стол, Матвей получил свою жену обратно. Яра села рядом, раскрасневшаяся и очень красивая, буквально светясь от счастья, что принесло ему чувство глубокого удовлетворения.