Пепел Атлантиды

Поэтому – да, в какой-то мере я виновата в случившемся – но она сама начала расспрашивать, зачем мне звездные камни. Если бы она держала язык за зубами, то осталась бы жива.

– Вы что, серьезно вините Сиру в собственном убийстве? – спросила Софи.

– Почему нет? Все мы ответственны за свои поступки.

– Эм, если кто-то начал задавать вопросы, это не дает права его убивать. А я-то думала, что вы не сможете стать еще хуже.

– Я могу стать куда хуже, Софи. Радуйся, что я сдерживаюсь.

– Это угроза? – поинтересовался Фитц.

"– Это напоминание хорошо подумать, кто ваш настоящий враг, а кто постоянно вас щадит. Но мы отвлеклись. Вернемся к рассказу, который вы так мечтали услышать. Я попыталась убедить Сиру, что состою в «Черном лебеде», а звездные камни нужны, чтобы защитить новые убежища – но Прентис, видимо, ее натаскал. Она начала задавать подробные вопросы, и по моим ответам поняла, что я с «Незримыми» – хотя тогда она не знала, как называется наш орден. Но она догадалась, что я на стороне врага, и пригрозила сдать меня Совету.

– То есть, убить, – уточнила Софи.

– Зачем мне ее убивать? Мне нужны были звездные камни. А еще я не намеревалась сходить с ума. Поэтому просто начала угрожать. Мне было известно, что «Черный лебедь» создал ребенка, и что она была каким-то всемогущим оружием, припрятанным до лучших времен. А еще я слышала, что Сира считает, будто ее мужа таинственным образом вылечат. Поэтому я сопоставила факты и сказала, что «Незримые» практически нашли девчонку и совсем скоро ее уничтожат – но, если Сира сделает звездные камни, я позабочусь о том, чтобы перед своей преждевременной кончиной она успела помочь Прентису.

– Как мило, – пробормотал Фитц, придвигаясь к Софи и обнимая ее за плечи.

– Да, я решила проявить щедрость, – согласилась леди Гизела. – И Сира стала куда сговорчивее. Но на то, чтобы создать синюю вспышку, у нее ушло несколько недель. И за это время Финтан узнал, что я задумала. Ему не понравилось, что Сира узнала про мою связь с орденом, хотя я сразу сказала, что Сира все понимает, и на кону стоят жизни ее мужа и сына.

Софи вспомнила про камень, найденный мамой Мареллы.

Но Фитца интересовало нечто другое.