Пепел

– У вас в школе тоже ведущие должны были носить чужие платья?

– Нет, – отмахнулась она. Вытащила из сумки маленькую косметичку и подошла ко мне, осторожно снимая очки. Откровенно говоря, макияж я никогда не наносила. Ната пару раз пыталась уговорить, даже дарила помаду с красивым морковным оттенком, но я отказывалась. Да и зачем? Под широкие кофты и длинные юбки не подойдет ни один макияж, но сегодня почему-то захотелось добавить себе яркости, перестать быть серым пятном в палитре красок. В голове вспыхнул образ Алены, и то, с какой жадностью на нее поглядывают мальчишки, Витя… Каждая клеточка в теле болезненно заныла от одной мысли.

Почему я продолжаю думать о нем? Нам нельзя даже общаться, иначе отец... Мне нужно держаться от него подальше, а не тайно заглядываться и вздыхать.

– Ну-ка, иди, глянь на себя, – сказала Олеся Викторовна, вырывая меня из мыслей. Вздохнув, я взяла очки со стола, надела их и взглянула на свое отражение. Не сказать, что сильно изменилась, но легкие румяна на щеках и алый блеск на губах, в самом деле придали яркости.

"– Спасибо, – прошептала тихо. На глаза навернулись слезы, но я проморгалась, чтобы не заплакать. Кажется, все эти волшебные моменты должны были начаться еще раньше, а не проходить фоном мимо меня.

– Знаешь, в школе я была чем-то похожа на тебя, Риточка, – с ностальгией в голосе произнесла женщина. Она подошла ко мне, положила руку на плечо и грустно улыбнулась, видимо, погружаясь в воспоминания.

– Сочувствую.

– Мне нравился один мальчик, а ему нравились… – Олеся Викторовна замялась, затем откашлялась и продолжила. – Такие, как Аленочка Смирнова и ее подруги. А я засыпала с мыслями, что однажды изменюсь, буду уверенней и ярче.

– Вы изменились? – спросила, немного смущаясь вопроса. Кажется, он прозвучал бестактно.

– Нет, не хватило духу. И мальчику тому не призналась в своих чувствах. Тогда мне казалось, даже если протянуть руку, достать до звезд невозможно.

– Но я не планирую доставать до звезд, – поджав губы, сказала, продолжая разглядывать себя в зеркало. В нем была настоящая я, которая, кажется, никогда оттуда не выйдет. Разве что сегодня…

– Жизнь слишком непредсказуема, милая, – с улыбкой произнесла Олеся Викторовна.

– Это точно, – кивнула я.