Отморозок 5

— Даешь слово, что будешь драться один против всех, кто выйдет вместе со мной без посторонней помощи?

— Даю, — кивнул я.

— Согласны, если остальные не будут вмешиваться, и ты будешь драться один. — Еще раз уточнил Абаев, расплываясь в широкой улыбке.

Я каверзно усмехнулся ему в ответ.

— Ты не спросил, что будет, если я один вас всех все же отфигачу.

— Ты ни за что не сможешь этого сделать, — покачал головой младший сержант. — Ты сам на это напросился, и мы из тебя отбивную сделаем.

— А ты пофантазируй. Ну, а вдруг? — Ослепительно улыбаясь, предложил ему я.

— Ну, и чего ты тогда хочешь? — Криво усмехнулся мне Абай.

— Если вы проиграете, то вы будете жить по единым для всех правилам, где нет молодых и старослужащих, а есть просто военнослужащие, которые живут по советским законам и по уставу.

— И это все? — Презрительно усмехнувшись спросил меня Абаев,

— Да. — Кивая подтвердил я.

— Ты наверное совсем дурак, русский, если даешь нам так много, а за это просишь так мало. — Ухмыляясь своими желтыми от частого курения зубами бросил он в ответ.

— Ты даешь слово, что если я в одиночку вас положу, то вы все будете подчиняться нашим порядкам? — переспросил я, не обращая внимания на смешки в рядах земляков Абая раздавшиеся после его слов.

— Даю, — важно кивнул Абай, явно очень довольный собой.

— А вы все даете слово? — Обвел я глазами дружно вставших за его спиной земляков.

— Даем, даем — вразнобой закивали они.

— Юра, зря ты это затеял. — тихо сказал Бергман, стоявший позади. — Ты не вывезешь один против семерых. Это нереально.

Я оглянулся. На меня хмуро смотрели Рамазан, Эдик и Серега Карасев. Они явно были согласны с Ромкой и считали, что я сошел с ума.

— Не дрейфьте пацаны, так надо для дела. Я положу их всех, — подмигиваю им чтобы хоть немного подбодрить, — Главное не вмешивайтесь, чтобы там не происходило. Просто стойте и смотрите, чтобы никто не взял в руки чего то тяжелого или колюще-режущего.

Весь наш взвод разошелся, располагаясь большим кругом и освобождая пространство для схватки на твердой как камень утоптанной грунтовке футбольного поля. Абай и его земляки, немного посовещавшись, разошлись полукругом, охватывая меня с флангов. Мы все были одеты по форме номер два. В штанах и с голым торсом. Абай и двое дедушек были в кроссовках, а остальные, в том числе и я, в сапогах. Как по мне, то лучше бы все они были в кроссах.