Сердце дракона. Том 13

– Вместо слов, я лучше покажу тебе…

Глава 1189"

"Хаджар стоял на вершине высокого холма. И под ним, как ему сперва показалось, раскинулось травяное море. Но только не колышущаяся под ласками ветра изумрудная гладь, а черная, как уголь.

Небо над головой, затянутое вовсе не пасмурными тучами, а серым пеплом и гарью. И звук, который слышал Хаджар, был не громом, а криками, лязгом стали, свистом стрел и грохотом от пушек.

Хаджар прекрасно знал, что он видит перед собой.

Война.

Да, не было вспышек от техник.

Куда масштабней, чем Хаджар видел. А видел он предостаточно.

— Что это? – спросил он.

Рядом стоял Эрхард. Такой же, как его запомнил Хаджар. С белыми волосами, серыми глазами и шрамом на лице. Белый Клык.

Но там, вперед, был и другой Эрхард. Он стоял на холме перед ними.

Всадник, на боевом коне. Тот бил копытом, звеня сбруей со стальными клепками и отбрасывая алые отсветы начищенными до блеска доспехами.

Сверху, держась за луку седла рукой освобожденной от черной латной перчатки, вглядывался в бушующие волны человеческой плоти рыцарь. В черных доспехах, с белым, как снег, плащом. Его серые волосы были собраны в тугой пучок, а шлем, больше похожий на демоническую морду, лежал на седле.

Таков был Эрхард. В ту эпоху, когда он огнем и мечом завоевал Сто Королевств, создавая из них, что впоследствии развалилось на семь отдельных Империй.

– Момент моего триумфа, — несмотря на слова Эрхарда, Хаджар почему-то не слышал в них ни нотки гордости ил радости. – в этот день пало королевство Дузанбар. И я стал королем всего населенного мира… как мне тогда казалось.

– Но как…

— В тебе есть частица Врага всего сущего. Во мне — тоже. Соединив их, я смог соединить и наши разумы общим мостом. Нехитрый трюк, которому я научился в Ордене Ворона.

Орден Ворона.

Уже не первый раз в своей жизни Хаджар сталкивался с ними.

И, наверное, Хаджар должен был бы спросить Эрхарда об этих фанатиках, желающих то ли воскресить Черного Генерала, то ли освободить с Горы Черепов, но…

Хаджар не стал.

Потому что это стало бы движением. А единственный способ, которым он мог хоть чего-то достичь, это – бездействие.

— Что мы здесь делаем? — спросил, вместо этого, Хаджар.