Сердце дракона. Том 13

"

"Хаджар аккуратно поднял руку Аркемейи. Заботливо, насколько это было возможно, высвободил себя из плена её длинных, сильных ног.

Обнаженный, с бронзовой кожей, покрытой жуткими шрамами, оставленными нескончаемой войной, он стоял напротив её… их постели.

Нагнувшись, он укрыл её шкурами, убрал волосы с лица и тихонько поцеловал в нос. Аркемейя поморщилась, улыбнулась во сне и туже закуталась во все те же шкуры.

Хаджар же, на ходу, накинув на себя одежды, босиком вышел из избы. Стопы коснулись холодной, мокрой после дождя, земли.

В утренних сумерках, среди этого запаха, пожаром рычало пламя стали, смоченной в крови врагов и недругов. Громом гремел звон металлических блях на сапогах, стоптанных по тропам войны.

Высокий воин, со шрамом через лицо и белоснежными волосами стоял на границе опушки.

– Здравствуй, Эрхард, — кивнул Хаджар.

Это было то, что он должен…

— Здравствуй, Великий Мечник, – ответил последний король.

Потому что он не выбрал быть воином, но он им стал.

Глава 1186

К стене было приставлено несколько досок, которыми Хаджар собирался укрепить стену. А рядом — те обрубки, которые ушли на починку крыши. Хаджар взял два.

Один он кинул Эрхарду (тот поймал доску на лету, при этом даже не моргнув – не сводил взгляда с Хаджара), а второй оставил себе.

Подойдя к чурке, которая заменяла рабочий стол, Хаджар положил обрубок на землю, а затем опустился сверху. Его мало заботило, что он был одет в дешевые одежды, которым вряд ли навредишь простыми грязью и пылью.

Эти одежды ему сшила Аркемейя.

А значит он должен был их сберечь.

Все просто.

Эрхард, в легких кожаных доспехах с металлическими бляхами, опустился напротив. Хаджар, чьи меридианы были пересечены, ощущал мир куда как слабее, нежели чем когда ходил в облике смертного старика. Но даже так – не понять, что Эрхард, за прошедшие восемьдесят лет, шагнул на ступень Небесного Императора, было невозможно.

Хотя, чего удивляться, учитывая, какой силой обладал Эрхард изначально. С таким фундаментом, его дикий прогресс, который попросту опровергал любые знания о пути развития, не выглядел чем-то сверхъестественным.

— Я предпочитаю, чтобы меня звали Белым Клыком.

Они сидели друг напротив друга. Их сложно было назвать врагами, невозможно – друзьями, но и просто знакомыми, тоже не назовешь.

Что-то соединяло их судьбы, заставляя пути жизней пересекаться вновь и вновь.