Сердце дракона. Том 13

Как выяснил Хаджар за почти неделю пребывания на нижнем горизонте, в городе почти не было преступности, потому что всех, кто так или иначе мешал знати или Лорду лично, отправляли на нижние уровни, где урабатывали до смерти.

Кормили и поили так, чтобы демон мог работать до тех пор, пока не отказывало тело. А когда отказывало, то его заменяли следующим.

На верхних же уровнях работали в куда более комфортных условиях и на “общественных началах” — иными словами, сбивали себе долги по кредитам на капли.

В последние же дни на каменоломнях произошел настоящей всплеск количества рабочей силы.

Пока еще разрозненно, но, учитывая, что за вчера и позавчера, почти никого не доставили на нижние ярусы (которые все это время пополнялись десятками демонами за день) было понятно, что у бунтующих появилась своя организация с лидером во главе.

Хаджар запихнул в рот первую ложку каши.

В первый день, правда, Хаджар здесь едва душу праотцам не отдал. Ему дали кирку, мотыги и тележку. И сказали рубить камень. Сколько по времени? Пока не дадут сигнал. Когда дадут сигнал? Когда дадут, тогда и дадут.

И слепой старик уже начал было работать, как его остановил самый крупный из местных демонов. Нечто вроде главаря.

– “Не узнали, достопочтенный Хадгир? Спасибо, что спасли семью моего брата от голода. Жаль видеть вас здесь”.

В общем, слава Хаджара как радующего за дело бедняков, победителя Старой Хвори и борца с голодом разлетелась по всем каменоломням.

За почти декаду, проведенную здесь, Хаджар ни разу не брал в руки ни кирки, ни мотыги. Его закутали в какие-т прохудившиеся пледы, буквально уложили в дальний угол и несли посменную вахту, чтобы никто из стражников не смел даже приближаться.

— Слышали последние новости сверху? — прошептал тонкий, молодой голос.

Это был один из недавней партии. Номер 24561.

– Что там?

— Не томи.

— Давай уже, рассказывай.

На нижнем горизонте демоны не страдали той куртуазностью, к которой Хаджар уже успел привыкнуть. Общались просто и прямо. Лишь по отношению к Хаджару они вспоминали о своем “воспитании”."

"– С третьего горизонта пришло письмо, – зашуршал пергамент.