Сердце дракона. Том 13

К небу, на котором черные тучи, громыхая волнами разбуженного окена, сталкивались друг с другом, погружая мир в непроглядную тьму.

А затем вспыхнула молния. Сперва одна, затем другая, и потом целый ливень из молний, смешиваясь с потоками дождя, начал литься из глубин черного неба.

Но, несмотря на то, что их были сотни и тысячи, ни одна капля воды не испарилась, ни одной вспышки пожара не появилось. Каждая из молний, стального цвета, не содержала в себе ни капли мистерий огня. Полностью очищенные от стихии, они представляли собой квинтэссенцию слияния воли Хаджара, мистерий меча и имени ветра.

Последнее служило для техники топливом, так как ни у одного смертного не хватило бы запаса в ядре чтобы реализовать нечто подобное.

– “Вечность… “ — мысленно поразилась Аркемейя. – “А что было бы, если бы он мог использовать энергию…”.

А затем, одновременно с громом, переходящим в первобытный, животный рев, молнии в небе сплелись в дракона. Не такого большого, как Аркемейя видела когда-то в исполнении Хаджара.

Он выглядел совершенно иначе. Плотный, будто настоящий, выглядящий ожившим мечом, вокруг которого кружились стальные обручи, чем-то напоминающие гарды меча. От головы до хвоста шла яркая голубая полоса из которой в небо били стальные молнии меча и ветра.

Хаджар направил меч на стоявшую напротив каравана пятерку стражников. Трое из них, как чувствовала Аркемейя, были лишь немногим слабее своего командира.

Но, так же как охотница и демон-гиппопотам, они не могли пошевелиться. Их удары, вобравшие в себя всю мощь истинных королевств, так и не достигнув цели — попросту лопнули на полпути. Что же до двух техник, то они и вовсе испарились, не оставив ни следа в Реке Мира.

Дракон, огласив окрестности безумным ревом, завис на мгновение демонстрируя всю красоту своей смертельности, а затем, следом за острием меча Хаджара, обрушился в жутком пике.

Он ударил о пятерку стражников, а затем вонзился в землю, но не было ни взрыва, ни всплеска мистерий или энергии. Лишь одно свидетельствовало о нанесенном ударе — длинный разрез, оставленный на земле ударом исполинского меча, и пятерка рассеянных надвое тел, упавших в фонтанах собственной крови и внутренностей.

И все стихло. Небо вновь посерело, исчезли молнии, а Аркемейя поняла, что способна двигаться.