Особый случай

Хороший щелчок по самоуверенности. Ведь привык ощущать себя центром ее вселенной. Купался в лучах наивной, чистой любви и думал, что так будет вечно. Только с ее потерей ощутил, какое важное место она занимала в моей жизни.

Я как будто лишился части тела. За эти годы Арлиса словно вросла в меня, и сейчас внутри кровоточила оборванная связь. Теперь приходилось постоянно прилагать усилия, чтобы сдерживать силу. Я и забыл, каким был до встречи с ней, насколько сильно уравновешивает меня одно ее присутствие. И поэтому готов был мчаться куда угодно, даже ради призрачной возможности увидеть.

– Едем! – бросил топтавшемуся у выхода Завиру и первым вышел во двор.

Наших лошадей уже расседлали, и я не стал брать их. Бросил конюху кошель, чтобы оседлал свежих. Завир проводил деньги жадным взглядом, как будто я их из его кармана достал."

"Жадность – это хорошо. Такие люди легко покупаются и готовы на любую работу ради звонкой монеты. Только не когда жадность соседствует с глупостью. Если он меня обманул и заставил ночью нестись ради пустышки – не пощажу.

С каждым прошедшим днем мое терпение истощалось. Поиски затянулись, мне пора было возвращаться обратно, пока не начались волнения. Но и уехать без своего Огонька я не мог. Чувствовал, что она где-то поблизости, но, к великому разочарованию, уловить направление не мог. Кружил, как пес, потерявший след, приходя в бешенство от пустых поисков.

Я подгонял коня, снедаемый тревогой за Арлису и в надежде, что увижу ее. Дорога заняла больше двух часов.

Селение оказалось и правда дырой. В свете луны были видны хлипкие домики, и сердце кровью обливалось от одной только мысли, что моя девочка была вынуждена жить среди этой нищеты.

Мы подъехали к дому на отшибе, который выглядел так, будто в нем давно никто не жил.

– А где был пожар? – задал я вопрос Завиру.

– На другом конце селения. Они переселились на первое время в этот пустующий дом. Муж и сын хозяйки погибли в море, и она переехала к дочери в другую деревню. Он уже несколько лет пустой стоял.

Покосившееся крыльцо, открытая веранда с прогнившими досками, прохудившаяся крыша.