Отборная бабушка

Так что дамы, скрипя зубами, остались. Гюльчатаи дружно попятились от прытких мальчишек, то ли опасаясь, что их тонкие накидки испачкают или того хуже, порвут, то ли воспринимая их, как посторонних мужчин. Местные дамы, впрочем, тоже не горели желанием быть облапанными малолетними поросятами.

К чести короля, беспризорники попались вполне ухоженные и упитанные. Вихры, в основном, аккуратно подстрижены, ногти тоже, а что под ногтями грязь и растрепанные все, так выпустите самого домашнего дошкольника в песочницу, получите тот же результат на выходе, минут через десять.

То ли их специально подбирали таких, миленьких, то ли за детскими домами корона приглядывает.

Ортана, кажется, единственная не растерялась. Вот, что значит сёстры-братья-племянники. Дёрнув одного из мальчишек за ухо — местный вариант «осаливания» — она с визгом побежала от него по кругу зала. Ребёнка упрашивать не пришлось, и вскоре за Ортаной сайгаками скакала целая орда.

Но не все.

Группка детей собралась в углу, затравлено поглядывая на разодетых девиц, и растерянно жались друг к другу.

Придётся поддержать компанию. Уговорить сестёр бросить это дурное отборное дело мне так и не удалось.

Я подошла к подпирающему колонну слуге. То ли их оставили следить за подобием порядка, то ли для фиксации происходящего, как дополнительные свидетели.

— Принесите, пожалуйста, бумагу. — попросила я его. Это игрушки просить запретили, а бумага же не игрушка.

— А ручки? — уточнил невозмутимый лакей. Стоявшая неподалёку Лизелла посмотрела на меня, как на сумасшедшую. Наверное, решила, что я детей начну учить писать вотпрямщас.

— Ручек не надо, спасибо. И побольше бумаги, листов двести.

Брови вздёрнулись к линии волос, невозмутимости в лакее поубавилось. Что значит профессионализм — больше ничем он своего удивления не выдал. Развернулся и вышел из зала, чтобы через несколько минут вернуться с пачкой бумаги, перевязанной двумя лентами, крест-накрест — зеленой и синей.

Я даже догадываюсь, кто так тонко пошутил.

— Передайте мою благодарность Его Величеству. — я присела в подобающем реверансе, забрала стопку, прикрякнув от ее увесистости, и направилась к сидящим на полу детям.

Мимо меня, чудом не задев, с воплями и гиканием пронеслась возглавляемая Ортаной ватага. Прижав листы покрепче, чтоб не унесло поднятым ими вихрем, я присела на пол рядом с самым маленьким. Ему от силы было года два.