Отборная бабушка

— Так что вы пытались здесь сделать с моей сестрой? — поинтересовалась я. — Только не рассказывайте мне про знакомство. В такой позиции о любимом рукоделии не расспрашивают.

Он фыркнул.

— Ваша сестра миловидная девушка. Любой на моем месте захотел бы сорвать поцелуй.

Садовник хренов. Нет на них закона о сексуальном домогательстве.

— Да вы, любезный, не иначе, педофил? Девочек маленьких обижаете? Сколько вам лет, двадцать один, двадцать три?

— Двадцать шесть.

— Тем более. Вы старше ее почти на десять лет. А ума не нажили.

Кто вас учил с женщинами обращаться? Хотя странный вопрос, папенька ваш примерно так же ухаживает. У вас фабрики, у меня титул, давайте жениться.

— Да как вы смеете! — взъярился виконт, схватил меня за локти и встряхнул. Кажется, из прически что-то выпало.

Его кожаные перчатки на моих предплечьях обжигали холодом. Младший гер Рухт притиснул меня к себе так, что пуговицы на мундире больно впились в кожу даже сквозь платье.

Он что, всерьёз решил меня побить? Или изнасиловать? Прямо в королевском парке? Он вообще страх потерял?

— Знаете, чем большие девочки отличаются от маленьких?"

"Он приподнял вопросительно бровь.

Лицо виконта было так близко, что его дыхание шевелило волоски, выбившиеся из моей прически. От педофила пахло вином и какой-то плесенью. Сыром, что ли, закусывал?

— Больших куда сложнее обидеть.

Я со всей силушки заехала ему ногой в пах. Виконт согнулся, пытаясь вдохнуть и не находя воздуха, и сполз на землю.

— Падаль. — Я от души добавила острым носком туфельки в солнечное сплетение.

Виконта окончательно скрючило.

Схватив Арианну за руку, я выскочила из беседки, завернула за угол и сразу затормозила.

Нам навстречу по единственной узкой парковой дорожке спешила целая группа хихикающих девиц, под предводительством молодого франта с тонкими усиками. Растительность, очевидно, призвана была отвлекать внимание от крупного носа. Справлялась она так себе.

Ну, вот и второй брат.

Гениальный план ландграфа выкристаллизовался окончательно.

Одно дело слухи пустить, а совсем другое — при свидетелях опозорить кого-то из нашей семьи.

Тут даже не важно, кого — я могу хорохориться сколько угодно, но позор мой моментально отобразится на всей семье. Мне-то замуж ни к чему, была я там, в том замуже. А вот девочкам семью строить, желательно по любви.

И любовь в эти дикие времена испаряется моментально, если выясняется, что объект уже не девственница. Или даже просто обжималась с каким-нибудь виконтом в королевском парке.