Отборная бабушка

Голая женщина посередине леса — не самые лучшие условия для знакомства.

Юнец был на пару лет младше меня. Тот странный возраст, когда борода и усы уже лезут, а мозгов еще нет. Черты лица породистые, хоть и немного угловатые. Подбородок тяжеловат, а вот глаза красивые.

Наглые только.

Взглядом меня уже всю облизал, освоил, и явно уже считал своей собственностью.

— Добрый день. Раз уж вы нарушили мое уединение, будьте добры отвернуться, чтобы я могла одеться, и поприветствовать вас в подобающем виде. — Главное, не дать ему понять, насколько мне страшно.

От того, чтобы заорать на весь лес, меня удерживало только сознание того, что причинить вред Видящим леший не может. Ни прямо, ни косвенно. А значит, это все одно большое недоразумение, которое как-то просто должно объясняться.

Малец сделал шаг вперед и облизнулся. Похоже, мое выступление прошло мимо него.

— А ты хороша.

И что, это должно меня возбудить и бросить ему под ноги? Сравнение с едой? Сочненькая, надо же.

Зубы обломает.

Он шагнул вперед. Я с трудом подавила желание отступить, и рвануть через кусты куда глаза глядят. Догонит ведь, хищник чертов, и там уже не до разговоров будет. Попробую договориться, пока мы оба в вертикальном состоянии, и не разгорячены догонялками.

— Ваше Высочествоооо! — эхом донеслось откуда-то из глубины леса.

Так вот почему мне профиль знакомым показался. Семейное сходство с дедом, на золотых монетах отчеканенным.

Венценосный раздолбай прижал меня к себе одной рукой, как ему казалось, мужественным жестом. Я с трудом подавила в себе порыв двинуть коленом. Принц все-таки. Еще казнят потом за лишение короны наследников. Деликатно попыталась вывернуться. Парень, хоть и дохляк с виду, сжал меня уже обеими руками так, что рёбра хрустнули.

— Ты чего рыпаешься? Дуреха, я ж принц. Радуйся, счастье тебе привалило.

Ага, безмерное.

Я уже собиралась было вызвать на ковёр лешего, для разборки, как мне с размаху запечатали рот поцелуем.

Его высочество Реджинальд мусолил мою нижнюю губу, изредка покусывая, что очевидно должно было полыхать во мне огнём и порхать бабочками. Что-то как-то не порхалось и не полыхалось. Было мокро, противно и, чего уж там, скучно.

И ведь не доходит до идиота, что ему не отвечают, а значит, не рады!

Поцелуй затягивался.