Особые обстоятельства

Который хотелось вдыхать полной грудью, зарывшись в густые черные волосы. Пропускать их между пальцами, рассыпать по подушке. Смотреть, как черты лица становятся мягче…

«Дэрин, — кольнуло сердце. — Неужели ты права, Дэрин, и нас связывала детская дружба и привязанность, которую мы по ошибке приняли за увлечение друг другом? Может, мы просто заигрались и поддались на увещевания родителей?»

Пользуясь тем, что никто не видит, я потер виски пальцами и на миг прикрыл глаза. Сегодня я чуть не плюнул на все и не утащил Арджану.

Здесь же я точно горел и не сгорал, стоило взглянуть на капрала Маррингл.

Говорят, любовь — это маленькое сумасшествие. Ну что же, мои мысли сейчас казались весьма далекими от мыслей здорового существа.

Снаружи Игенборг жил своей жизнью. Паланкин чуть покачивался на плечах сильных мужчин. Когда он замер, я чуть нахмурился и выпрямился.

Не ошибся. Спустя пару секунд полог открылся.

— Агаси дипломат, — приветствовал меня игенборгец в традиционном наряде, — прошу вас. Мы прибыли.

Я наполовину высунулся из паланкина, бросил взгляд вниз.

Акиф серьезно предполагал, что я могу наступить сапогом на обнаженную спину слуги, чтобы спрыгнуть на расстеленный яркий ковер?

Краем глаза увидел, как открывают полог палантина, где находились Арджана с Диантой. Сначала оттуда вылетела Талиса, вызвав оживление собравшихся.

Я чуть помедлил, с любопытством ожидая реакции девушки, и она меня не разочаровала. Придержав материю накидки, легко спрыгнула на ковер, минуя спину слуги. Если уж она в этих тряпках смогла, то мне не составило труда повторить ее маневр. А вот Дианта замешкалась, не зная, как быть, и я поспешил на помощь, подав ей руку. Тильде выйти помог лорд Тиуссон, но танцовщица не испытывала никаких колебаний, наступая на спину склоненного слуги.

Распорядитель, встречающий нас, лишь надул щеки и подозвал дожидающихся слуг, одетых в широкие брюки, зауженные книзу, и прямого кроя рубахи, перехваченные в поясе синим атласным кушаком. Насколько успел выяснить, у низших слуг вообще кушаков нет, потом идут черные, за ними синие, а у личных слуг акифа — красные. По коврам, устлавшим дорогу, слуги передвигались босиком.