Осеньu0026Детектив

– Она способна разгадать любую шараду, так ведь, Ларочка?

Любовь Игоревна выразительно играла бровями, на что намекала, было непонятно. О подслушанном накануне разговоре Лариса ей не успела рассказать. Она вообще ничего не успела. Даже провести предварительный опрос подозреваемых в преступном сговоре и мошенничестве.

Во-первых, Любовь Игоревна лишила ее такой возможности, сразу усадив за стол.

А во-вторых, она не знала, с кого начать. С Глеба или с Григория?

Они были на одно лицо! И голоса были похожими.

Они и сегодня, словно нарочно, оделись одинаково. Одинаковые джинсы, одинаковые джемперы стального цвета.

– Да, я способна разгадать любую загадку, – вдруг подала она голос, который, как ей показалось, немного дребезжал, – потому что разгадыванием загадок я занимаюсь в силу своей профессиональной деятельности.

– Да вы что! – неестественно оживился дед Глеба и Григория. – И кем же вы, милая леди, служите?"

"– Следователем, – коротко ответила она и впилась взглядом в лица парней.

Опешили оба. Это сто процентов. Глеб как раз тащил в рот кусок пирога и замер. Григорий окаменел с чашкой в руке.

– Как интересно, – фальшиво обрадовался Валентин Павлович. – И у вас получается? Получается раскрывать преступления?

– И еще как! – Она не сводила с парней взгляда.

– Но это же, наверное, опасно? – подал голос кто-то из гостей с другого края стола.

– Всякое бывает, – подергала она плечами и поморщилась.

Платье жутко жало в подмышках. Кожа зудела и чесалась. Ларисе не терпелось уйти в комнату, содрать его с тела, переодеться в спортивный костюм и…

И уйти хотя бы на пробежку, раз уехать она сейчас не может.

Могла бы, если бы не подслушанный накануне разговор.

– А как ваш муж реагирует на вашу работу? – неожиданно подал голос Глеб.

– У нее нет никакого мужа, – влезла Любовь Игоревна. И тут же поспешила добавить с виноватой улыбкой: – Ларочка очень разборчива.

– Довыбиралась, что в тридцать с лишним лет одна, – неожиданно и очень тихо фыркнул Григорий.

Но Лариса услышала. И все за столом услышали, потому что повисла такая тишина, что стало слышно, как звенит несчастная муха в паутине где-то между рамами.

Лариса ободряюще кивнула Любови Игоревне, сидевшей с несчастным лицом во главе стола. Медленно встала. Повернулась к Григорию и ядовито усмехнулась:

– Не очень-то и хотелось!

И ушла в свою комнату.