Осколки хрусталя

Флэшку изъяли, камеру нафиг сняли! Прикинь! И вот ещё что, Поль, твой Закревский в обед подал заявление на развод и анонсировал журналистам помолвку со Снежаной Поляковой.

– Вот как…, – растерялась Полина. – Он же орал, что не даст развода?

– Передумал? – предположил Борис, но поговорить им не удалось.

Дверь палаты распахнулась, и в неё влетела Аня.

– Мама, это правда?! Вы с папой разводитесь?! Ты его всё-таки довела! Он теперь не захочет дарить мне подарки! Какая же ты жестокая! Всё из-за тебя!

В дверь заглянули родители и начали успокаивать внучку, которая просто билась в истеричных рыданиях, обвиняя и проклиная мать.

– Я позвоню, Поль. Прорвёмся, – подбодрил Борис и тактично вышел, давая семье возможность поговорить.

– Держусь, – тихо ответила Полина, скорее, сама себе, с горечью глядя на рыдающую дочь и виновато моргающую мать. – Вот и что с этим делать?

Глава 4

Мать успокаивала Аню. Гладила по голове, утешала, а Полина терялась в мыслях: как так получилось, что она просмотрела дочь?! Неужели работа на самом деле отняла у неё семью?! Но ведь у её коллег тоже семьи, и что-то Поля не встречала у их детей таких истерик.

– Господи-ии, – тихо протянула Поля, – стыдно-то как.

Но ведь она же, наоборот, старалась, чтобы всё было хорошо! Чтобы всё успеть! Дома чисто (не стерильно, конечно), готовая еда всегда есть (в холодильнике, разогреть только). Уроки у Анютки проверяет, если надо, то и помогает.

Ну, да, некогда ходить с Романом на их вечеринки или на прогулки с дочкой. Этим Роман занимается. Но он же отец! Ему положено.

Нет, оставить работу и сесть дома, чтобы обслуживать семью, Полина не может.

– Мам, заберите Анюту к себе на несколько дней, пожалуйста, пока тут всё разъяснится.

– Я не хочу! – начала надрываться дочь. Я хочу к папе! Или к бабе Людмиле! У бабы Наташи скучно! – и дочь снова разрыдалась."

"– Если папа тебя позовёт, – сглотнув ком в горле, спокойно сказала Поля, – можешь ехать к нему или к Людмиле Николаевне. Ты уже большая девочка и должна понимать свои действия.

– Точно отпускаешь? – дочь шмыгнула носом.