Ошибка

 – Я знаю, как сильно ты не любишь пользоваться связями своего отца.

Он пожимает плечами:

– Микки мой крестный. Я воспользовался собственными связями. – Но я понимаю, как не хотелось ему делать тот звонок. Крестный он ему или нет, но легенда хоккея Микки Хансон – лучший друг Фила Грэхема, а Гаррет почти всю жизнь потратил на то, чтобы выйти из тени своего ублюдка-отца.

– Ты говорил с ним? – осторожно спрашиваю я. – С твоим отцом в смысле?

– Нет. Он звонит чуть ли не каждую неделю, но я просто нажимаю на «отбой». А ты со своим?

– Пару дней назад.

Гаррет на мгновение затихает, а потом задумчиво смотрит на меня:

– Она стоит всего этого, дружище?

Мне не нужно спрашивать, кто эта «она». Я просто киваю.

– Это ведь не тупо ради секса?

Я печально улыбаюсь:

– У нас еще не было секса.

В его глазах мелькает удивление.

– Серьезно? Я думал, ты переспал с ней еще тогда, в апреле.

– Нет.

Уголки его губ приподнимаются. Или мне кажется, или он действительно смотрит на меня с гордостью.

– Что ж, тогда ты ответил на мой вопрос. – Он хлопает меня по плечу и тянется к дверной ручке. – Удачи.

Если честно, не думаю, что удача мне понадобится. Каждый раз, когда я доставлял Грейс свой очередной заискивающий романтический подарок, она вознаграждала меня лучезарной улыбкой, которая озаряла все ее лицо.

Двадцать минут спустя я стучу в дверь комнаты Грейс, изо всех стараясь сдержать ликование. Но проклятье, я все-таки внутренне торжествую оттого, что успешно выполнил все ее требования. Как жаль, что люди не сразу понимают, какой я упрямый сукин сын.

Грейс открывает дверь и ничуть не удивляется, увидев меня. Наверное, потому, что я отправил ей сообщение, что скоро приеду. Хотя я и не говорил почему, но ей достаточно одного взгляда на мое лицо, и она втягивает в себя воздух:

– Не может быть…

Я с триумфом протягиваю ей свой телефон:

– Заявление от знаменитости, моя госпожа.

– Ладно, входи. Я должна это увидеть. – Одной рукой она выхватывает у меня телефон, другой затаскивает в комнату.