Опасные тайны леди Эссентрис (СИ)

Есть какие-то мелкие детали, по которым вас можно отличить, в основном мимика, но это если хорошо знаешь человека и привык в его лицо всматриваться. А этим злыдням разве ж было дело до девочки? Главное — держать ее на коротком поводке, а в лицо они ей особо не заглядывали, да и вообще, всегда кривились и отсылали побыстрее. Ну и ты, конечно, покрепче будешь, наша леди Эссентрис была слабенькой физически, а у тебя сила в движениях чувствуется, так что ты старайся себя не сильно выдавать, у кого глаз наметан, могут и заметить.

— Поняла, буду лежать и старательно изображать из себя овощ, — вздохнула я. — Но не дело это — время терять. Бежать мне надо! Правда, не знаю, куда, да и к кому за помощью можно обратиться, я ведь ничего не знаю, не смогу быстро сориентироваться. И как эти чертовы кандалы с меня снять?!

— Я работаю над этим, — коротко ответила экономка. — Прости, долго не могу у тебя побыть, приду вечером, когда господа спать улягутся.

Женщина вышла, оставив меня в раздумьях.

Услышав за дверью тихие шаги, я спохватилась и притворилась спящей. Дверь в комнату открылась, затем захлопнулась, неизвестный подошел к кровати, постоял недолго возле нее, а потом откинул одеяло и навалился на меня, закрыв рот ладонью.

Преодолев первичный ступор, я начала вырываться, но незнакомец крепко держал меня, пытаясь свободной рукой задрать подол ночнушки.

— Алана-Алана, так и знал, что ты опять притворяешься, — с каким-то извращенным удовольствием прошипел он.

А у меня все похолодело внутри, когда до меня дошел смысл его слов. Получается, над Аланой тут не просто издевались, держа практически как зверушку в клетке, ее тут еще и насиловал этот больной ублюдок, когда она даже сопротивление не могла оказать и не понимала, что происходит!

Я забилась под мужским тело еще сильнее, и вдруг насильник охнул, осыпая меня нецензурными ругательствами, и ослабил хватку, делая шаг назад.

— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! — рыкнул смазливый молодой франт, которого я мельком успела рассмотреть, и мою щеку обжег хлесткий удар, от которого потемнело перед глазами, а затем на меня снова навалилось мужское тело.