Огненный тыл

Бомбардировочная авиация в принципе есть, уничтожить колонну на месте уже не удастся, но это можно сделать на марше. Как не вовремя потеряли рацию.

Лейтенанта беспощадно трясло, он отдавал себе отчёт – какие ему открылись сведений, что с ними делать. Трудно, очень трудно – ночь на дворе. Возможно он сделал лишнее движение, когда попытался выбраться из репейника, часового он не заметил – тот, как раз, проходил мимо и обратил внимание на шум. Что-то звякнуло, когда он резко повернулся – котелок ударился о штыковую лопату.

Этот звук привёл в чувство – лейтенант застыл, покрылся испариной, медленно повернул голову, одновременно нащупывая рукоятку пистолета. Часовой стоял совсем рядом – в трёх метрах, он, словно принюхивался, всё правильно – здесь русский дух, здесь Русью пахнет.

На фоне тёмного неба выделялся профиль: нос с горбинкой, зачатки второго подбородка, раздувались ноздри. Голова часового вращалась по кругу, как голова филина, сначала он смотрел в темноту, потом уставился на одну палатку на другую.

Внутри продолжали бубнить офицеры, с места, где стоял часовой, невозможно было разглядеть постороннего в лопухах, но если он подойдёт ближе, сместится на пару шагов… Скрипнула кровать в палатке, стукнули ножки, что-то упало, засмеялся Вильгельм. Часовой хмыкнул – и чего он, собственно, так напрягся? – господа офицеры шумят всего лишь. Поколебавшись, он отправился дальше, сделал несколько шагов, обернулся – что-то не давало расслабиться, как же всё таки сильна тяга в некоторых – раньше времени отправится на вечный покой. Но благоразумие одержало верх – немец передёрнул плечами и скрылся в темноте."

"Шубин перевёл дыхание, испарина как клей прилепила нательное белье к позвоночнику, он сдерживал нетерпение пока полз обратно, ждал пока пройдут часовые, кувыркался через тропу, снова полз, вертя головой по сторонам.

– Товарищ лейтенант, это вы? – прошипел из каналы Баттахов.

– Кто же ещё? – Глеб скатился в канаву, приладил к поясу амуницию, отыскал автомат. – Всё в порядке… Скучаете?

– Скучаем, товарищ лейтенант, – сокрушённо вздохнул Смертин.

– Боремся с искушением кого-нибудь убить.

– Слушайте внимательно и запоминайте, на случай если вы вернётесь, а я нет…

Он лаконично изложил полученные сведения.

– Немцы ждут цистерны с горючим. В районе часа следующего дня, будет нанесён внезапный удар бронированным кулаком во фланг выходящим из окружения частям 16-ой и 20-ой армий, а также по всем прочим, кто выходит вместе с ними.