Предложение джентльмена

Бенедикт с удивлением оглядел себя. Похоже, он уже забыл, что совсем недавно побывал под дождем.

– Да, - задумчиво пробормотал он. - Вы правы.

Он принялся расстегивать пуговицы на рубашке, однако руки не слушались. Наконец, отчаявшись, он пожал плечами и беспомощно пробормотал:

– Не могу.

– О Господи! Подождите, сейчас я вам помогу.

Софи протянула было руки, чтобы расстегнуть пуговицы, и отдернула их. Выждав несколько секунд, она стиснула зубы и, стараясь не смотреть на видневшуюся голую грудь, принялась ловко раздевать Бенедикта.

– Сейчас, сейчас, - бормотала она. - Уже скоро. Бенедикт ничего не ответил, и Софи повернулась к нему лицом. Глаза его были закрыты, и он стоял, слегка покачиваясь. Такое впечатление, будто он спал стоя.

– Мистер Бриджертон, - тихонько позвала Софи. - Мистер Бриджертон!

Он резко вскинул голову.

– Что? Что?

– Вы заснули.

Он недоуменно захлопал глазами.

– Ну и что с того?

– Вы не должны спать в мокрой одежде.

Бенедикт глянул вниз.

– А почему у меня расстегнута рубашка?

Не отвечая, Софи подтолкнула его к кровати.

– Сядьте, - приказала она.

Должно быть, голос ее прозвучал строго, потому что Бенедикт послушно сел.

– У вас есть какая-нибудь сухая одежда, во что можно было бы вас переодеть? - спросила она.

Бенедикт передернул плечами, и рубашка упала на кровать.

– Никогда не сплю в одежде.

Софи почувствовала, что у нее перехватило дыхание.

– Думаю, сегодня вам придется это сделать… О Господи, что вы делаете?

Он взглянул на нее так, словно она спросила невероятную глупость.

– Снимаю брюки.

– Может быть, вы по крайней мере дождетесь, пока я отвернусь?

Он уставился на нее.

Она тоже смотрела ему прямо в глаза.

Прошло несколько томительных секунд.

– Ну? - наконец подал голос Бенедикт.

– Что ""ну""?

– Вы собираетесь отворачиваться или нет?

Софи ойкнула и поспешно отвернулась.

Устало покачав головой, Бенедикт принялся стаскивать чулки. И откуда в горничной такая стыдливость? Ведь даже если она девица - а судя по ее поведению, Бенедикт не сомневался, что так оно и есть, - ей наверняка доводилось видеть голого мужчину.

Он принялся стаскивать с себя брюки, что оказалось нелегко: они были все еще мокрые и не желали сниматься. Когда Бенедикт наконец справился с ними и остался совершенно голым, он взглянул на Софи.