Предложение джентльмена

От Араминты хотя бы знаешь, чего ожидать…

– Тебе не тяжело?

Софи захлопала глазами, возвращаясь к действительности, и взглянула на Пози: та брала с подноса последний бисквит. Вот черт! А она-то надеялась сама его съесть.

– Довольно тяжело. Мне бы хотелось поскорее отнести его на кухню.

Пози улыбнулась:

– Я тебя долго не задержу. Но когда ты отнесешь поднос, не погладишь ли ты мне розовое платье? Я собираюсь надеть его сегодня вечером. Да, и приготовь к нему розовые туфли. Их придется почистить. В последний раз, когда я их надевала, они немного запачкались, а ты ведь знаешь, что мама не выносит грязной обуви.

И хотя туфель не видно из-под юбки, она заметит даже самое крохотное пятнышко, когда я буду садиться в карету.

Софи кивнула, мысленно прибавив просьбу Пози к длинному перечню ежедневных обязанностей.

– Вот и хорошо. Позже увидимся, - бросила Пози и, жуя последний бисквит, повернулась и исчезла в своей комнате.

А Софи побрела в кухню.

***

Несколько дней спустя Софи с булавками во рту стояла на коленях перед Араминтой, занимаясь ее маскарадным костюмом.

Платье королевы Елизаветы, только что доставленное от портнихи, сидело на ней как влитое, однако Араминта заявила, что оно чуть-чуть широковато в талии, и заставила Софи исправить эту погрешность.

– А теперь? - пробормотала Софи, почти не разжимая губ, боясь выронить булавки.

– Слишком тесно.

Софи переставила несколько булавок.

– А так?

– Слишком широко.

Вытащив булавку, Софи воткнула ее на первоначальное место.

– Ну вот. Так лучше?

Повертевшись из стороны в сторону, Араминта наконец изрекла:

– Нормально.

Улыбаясь про себя, Софи встала и помогла Араминте снять платье.

– Чтобы через час было готово, - приказала та, - иначе мы опоздаем на бал.

– Конечно, - пробормотала Софи. Она уже давно поняла, что с Араминтой лучше всегда соглашаться.

– Этот бал для нас очень важен! - резко бросила Араминта. - В этом году Розамунд должна найти себе подходящего мужа. Новый граф… - Она раздраженно пожала плечами.

Нового графа Араминта по-прежнему считала человеком, посягнувшим на чужое, хотя он был самым близким родственником по мужской линии ее покойного мужа. - Этот… гм… не буду говорить кто, предупредил меня, что это последний год, когда мы можем пользоваться Пенвуд-Хау-сом в Лондоне. Наглец, да и только! Ведь я не кто-нибудь, а вдовствующая графиня, а Розамунд с Пози - дочери графа.

""Не дочери, а падчерицы"", - мысленно поправила Софи.