Однажды ты пожалеешь

– Респект, – пробормотала я, и чтобы разрядить внезапно возникшее напряжение, вспомнила про Эльзу Георгиевну: – Кстати, а почему вы директрису зовете безобразной Эльзой? Только из-за имени или ещё почему-то?

Я взглянула сначала на Андрея – он ведь за всех сегодня говорил. Но он смотрел на Ярика с таким видом, будто ему вдруг стало весело.

– Яр, ты не знаешь, почему? – спросил с усмешкой.

– Не знаю, – ответил тот бесстрастно. Потом поднялся: – Я пойду возьму мороженое.

– О, давай, – продолжал ухмыляться Андрей.

Запнувшись на моем имени, Ярик все же спросил:

– Даша, тебе какое?

– Что?

– Какое будешь мороженое? Ну, там клубничное или…"

"– А-а, да любое, – обронила я, забыв о своем правиле не угощаться за чужой счёт. Просто у меня возникло невнятное ощущение, будто сейчас что-то произошло. Или же будто за их внешним диалогом скрывалось что-то большее. Впрочем, ничего ведь удивительного – они друг друга знают сто лет, конечно, у них есть свои тайны и, конечно, они понимают друг друга без слов.

Тем не менее, когда Ярик отошел, я поинтересовалась:

– Мне показалось, или вы сейчас что-то своё имели в виду?

– Показалось.

– Но ты смеялся, а он весь как-то натянулся…

– Как тут не натянешься? Безобразная Эльза – его мать, – беззаботно сообщил Андрей.

– Мать? – охнула я. – Серьезно? Ярик – сын директрисы?

– Получается, что так, – улыбнулся Андрей. – Да не парься. Яр давно знает про ее кликуху. Он не обижается.

Я сидела ошарашенная. Как же неудобно вышло! Зачем я только ляпнула про неё! Ярик принес мороженое в рожках и, на удивление, он и правда совсем не выглядел огорченным или сердитым.

– Прости, пожалуйста… так глупо получилось… мне ужасно неловко…

– Ничего, – улыбнулся он. – Всё нормально. Всё хорошо.

Я сделала вид, что поверила, но в душе все же осело какое-то смутное беспокойство.

После торгового центра мы пошли домой. От натянутости и недосказанности не осталось больше ни следа. И тревога тоже улеглась. Мы всю дорогу болтали, вспоминали оторванную руку манекена, побег от разъяренного охранника, смеялись.

– Оказывается, опасно пожимать тебе руку, Андрюха. Ещё без руки останешься.

– А то! По тонкому льду ходишь, – подыграл ему Андрей, смеясь.

Возле детской площадки мы остановились.

– Мне туда, – показала я влево. – А вы где живете?

– Вон там, – Андрей кивнул на высотку в противоположной стороне. – Ну ладно, Яр, давай.