Обретение дома

Идти на столицу после прямого приказа короля означало примкнуть к мятежу, вне зависимости от мотивов."

"Кто знает, на что решился бы герцог, если бы к нему не зашел один его старый друг. О чем они говорили в шатре, осталось тайной, но из него герцог Эндорский вышел непривычно решительный, что, впрочем, ума ему не прибавило. Выстроив войска, он объявил, что они идут в столицу на поддержку законной власти, чем вызвал общее недоумение: законная власть – король, а он отдал совсем другой приказ. Разозлившийся герцог объявил, что все, кто ему перечит, – изменники, которые будут казнены…

Умные люди, сразу сообразившие, чем пахнет дело, промолчали, а потом незаметно отделились от армии, в которой начались выяснения отношений, и отправились на соединение с армией короля.

Когда спустя сутки порядок наконец-то удалось навести, оказалось, что испарилась почти четверть и так уже не очень большой армии, что привело герцога в крайне отвратительное настроение – вместо спасителя страны он выступил в роли жалкого паяца, которого даже собственные солдаты не воспринимают всерьез. Усилившиеся придирки лишили его армию еще какой-то части солдат, а когда он попытался начать репрессии против беглецов, это вылилось в почти восстание и потерю еще одних суток. Так что ничего удивительного, что к столице герцог Эндорский подходил в таком настроении, что даже его собственные соратники предпочитали держаться от него подальше. Однако режиссеры всего спектакля надеялись, что герцог Нинсельский, который вел к столице набранную гораздо более мощную и многочисленную армию, сумеет утихомирить идиота и возьмет его отряд под свой контроль, наведет порядок – сейчас важен каждый солдат в противостоянии с королевской армией. Единственное, что оставалось непонятным для заговорщиков, – почему король ничего не предпринимает. По их расчетам он уже должен был лихорадочно собирать отряды в единую армию и мчаться в столицу спасать семью и разбираться с мятежом. Вместо этого армия короля оставалась на месте и продолжала оборонительные бои против Эриха. Более того, некоторые его отряды даже переходили в наступление и громили разъезды родезцев. В общем, вели себя так, словно и не было никакого мятежа. Это сбивало с толку, заставляло нервничать, ошибаться…

…Герцог Вертонский, старик, как назвал его Артон, хмуро изучил письмо и швырнул его в стену. Все идет не так, и непонятно, где ошибка! Он криво усмехнулся. Его недооценивали всю жизнь.