Обретение дома

– Мама! – отчаянно закричала девушка, которую упорно тащили в сторону подземного хода. – Прикажи им! Прикажи Луне! Мама, пожалуйста!"

"– Орти, ты ведешь себя недостойно, – отчеканила королева. – У каждого здесь свой приказ и свой долг. Каждый должен его исполнять так, как считает сам. Это выбор Луны, и не думаю, что она послушает даже мой приказ. Боюсь, что даже приказ твоего брата ее не остановит.

Луна весело покачала головой.

– Конечно, нет. И Орти, чего это ты паникуешь, словно хоронишь меня? Мы еще живы и еще побарахтаемся! Вот выберемся из этой передряги и потом поговорим, кому из нас веселее было: тебе в твоем убежище или мне, раскидывающей заговорщиков одной левой!

Ортиния слабо улыбнулась и перестала сопротивляться, позволив увести себя.

Следом, уже без задержки, стали протискиваться остальные солдаты.

– Ваше высочество, – рискнул подбодрить ее один из них. – Они люди военные и понимали, что однажды, возможно, им придется умереть, защищая вас. Это их долг. Ваш долг выжить и не дать себя захватить врагам, чтобы они не смогли давить на вашего брата.

Гирону захотелось немедленно прибить утешителя. Лучше бы он молчал. И верно, эти слова только разозлили девушку. Хотя все лучше ее апатии.

– А Луна тоже военный?

– Орти! – резко оборвала дочь королева. – Идем. Не создавай лишних проблем и не допускай, чтобы оставшиеся погибли напрасно.

– Они еще не погибли!

– Правильно. А ты уже паникуешь и мешаешь окружающим.

Всю оставшуюся дорогу до выхода из подземного хода Ортиния молчала, только иногда оглядывалась, словно пытаясь увидеть то, что происходит во дворце.

У крепкой дубовой двери Гирон остановил всех и отправил двоих своих людей на разведку. Те вернулись минут через десять, доложив, что ход выводит в старый заброшенный склад, точнее, за него.

– Дверь замаскирована под фундамент, потому придется выбираться ползком.

Гирон задумчиво кивнул, потом очнулся и велел выдвигаться. Ортиния ловко проскользнула в дыру рядом с камнем фундамента, а вот королеву пришлось вытаскивать, словно пресловутую репку, что никак не подняло ей настроение. Выбралась она вся перепачканная и хмурая, но даже словом не позволила себе высказать недовольство.