Обед у людоеда

Сей господин любит проводить отпуск среди творческой элиты, и Валерия частенько устраивала ему путевки…

– И зачем только ей нужна работа в «Искусствфонде»? – фыркнула Зюка. – С такими-то деньгами!

– Ну, ей нравится изображать из себя рафинированную даму при искусстве, – ухмыльнулся Дубовский, – имидж такой.

– Ладно, с этим потом, – недовольно сказал Родион. – Федорчук дает задание своим ищейкам, чтобы те начали поиски, но в этот же день в «Алиби» заявляется Лампа и хочет нанять человека следить за… Валерией!

– Но я просто так ляпнула первую попавшуюся фамилию, то, что на ум пришло!!!

– Директор-то агентства не знал, что ты дура, дорогуша, – захихикал Дубовский, – и тут же сообщил Федорчуку, тот поставил в известность Валерию, и Корчагины решили: все, пора мочить козявку!

Я молча водила по ковру носком туфли.

– Что-то я не понимаю, кто же убил Жанну? – пробормотала Зюка. – А главное, зачем?

– Главное тут, что ее никто не собирался убивать, – вздохнул Гвоздь, – ошибочка вышла.

– Как?! – закричала Валерия. – Как?! Самоубийство? Нет, не верю, Жанна слишком любила жизнь!

– Ее отравили, – ответил Родион.

– Тьфу, обалдеть можно, да скажи, наконец, правду, – взвился Андрей.

– Ладно, только сначала я уточню кой-чего, – ответил Родион. – Кто пришел первым в гости?

– Я, – подала голос Зюка, – прошла в комнату и села на диван.

– Ничего не трогали на столе?

– Ну, – замялась Зюка.

– Это имеет принципиальное значение! – строго заметил хозяин.

– Честно говоря, – принялась каяться Зюка, – я очень устала в тот день, замоталась ужасно и не пообедала. Вот и взяла со стола пару кусочков колбаски и налила себе коньячку, ну и…

– И?

– Уронила фужер на пол, а у него ножка отлетела.

Сконфуженная Зюка быстренько подобрала осколки, вышвырнула их в форточку, затем подошла к горке с хрусталем, вытащила другой бокал и поставил на стол.

– Это все?

– Нет, – вздохнула Зюка, – точь-в-точь таких бокалов не было, я нашла похожий, но он все равно выделялся среди других в центре стола, а мне не хотелось вопросов.

– Ну что? – поторопил Дубовский. – Что?

– Я взяла фужер с края стола и поставила его в центр, на место разбитого!

– О-о-о, – вдруг завыл Борис Львович, раскачиваясь, словно молящийся монах, – о-о-о, ах, сука, о-о-о, дрянь, дрянь.

Внезапно он захохотал, потом стал дергаться всем телом.

– Что с ним, папа? – в ужасе вскочила Ириша.