Обед у людоеда

Налетела бы моментально с порога и наставила бы «разлучнице» фингалов под глаза…

– Она бы ей зубья повыбивала и волосья повыдергивала, – раздался из угла знакомый голос.

Я повернулась на звук и увидела в тени большой, раскидистой пальмы сидящую на маленькой скамеечке Иришу.

Борис Львович хотел было сказать девушке пару ласковых слов, но покосился на Родиона и удержался.

– Погоди, дочка, – велел Гвоздь, – есть еще одна причина, по которой Анюта ни за что бы не стала убивать Жанну.

– Почему? – не утерпела я.

– Да потому, – терпеливо объяснил Родион, – что ей было совершенно по фигу, с кем спит Борька.

– Козел, – прошипела из угла Ириша.

– Как? – изумилась я. – Зачем она тогда нанимала частного агента?

– Нюша, как все женщины, чуть-чуть вкусившие успеха на тропе бизнеса, – вздохнул Родион, – считает себя самой умной, самой хитрой и самой прозорливой. А посоветоваться с кем-нибудь ей и в голову не придет. Сначала, чтобы не платить налоги, она пустилась в квартирные аферы. Одну квартиру купила, Ирку перепрописала, другую подарила Борису.

У них существовал четкий договор: квартира Лямина продается в мае, и Нюша покупает себе взамен другую, на Кутузовском. Подчеркиваю, себе. Лямину положены были отступные – десять тысяч долларов, потому что Анюта собиралась с ним разводиться. Когда я узнал про сделку, то просто за голову схватился. Надо же быть такой дурой! Отдать своими руками жилплощадь, цена на которую сейчас колеблется вокруг двухсот тысяч долларов! Можно сказать, подарить ее. Но Анюта замахала на меня руками: «Что ты, Родя, он, конечно, лентяй, противный, зануда, но человек очень порядочный и интеллигентный». Анна даже не взяла с Бориса Львовича расписку. Надо отметить, что до рокового дня рождения Лямин охотно подтверждал: нет проблем, квартиру он продаст, деньги, за вычетом десяти тысяч, отдаст бывшей супруге.

Но вдруг Анечка стала замечать кое-какие странности. Внезапно невесть куда пропало столовое серебро, затем как испарились две антикварные иконы.

Борис Львович только руками разводил, но Нюша, отколотившая до синяков двух заподозренных ею домработниц, внезапно смекнула – дорогие вещи тащит из дома и где-то прячет муженек. Пылая праведным гневом, она кинулась к Борису, но тот в негодовании затопал ногами: «Как ты могла такое про меня подумать?»

Разгорелся скандал, во время которого Нюша перебила почти все сервизы, некстати попавшие под руку. А потом у нее началась мигрень, и она свалилась в койку.