Обед у людоеда

Ада Марковна поджала густо намазанные губы и, сохраняя царское достоинство, вышла из кладовой. Грибоедов ухмыльнулся:

– Любопытная, жуть! Все ей надо знать, все услышать, просто тайный агент, а не баба. Ну и о чем балакать будем?

Я спросила его об истории гостиницы, и Олег Яковлевич довольно долго зудел о количестве номеров, туалетов и постояльцев.

– Может, что-нибудь интересное припомните? – поинтересовалась я спустя минут пятнадцать.

Олег Яковлевич развел руками:

– Ну ничего особенного и не было. Напьются командированные, подерутся… окна пару раз били… Еще иногда баба в мужской номер забредет, вроде случайно… Вообще, мы по прежним временам обязаны были о таких происшествиях начальству докладывать, да Адка к людям никогда не вязалась и судьбы никому не портила.

– При чем тут Ада Марковна?

– Так она директорствовала сколько лет, а потом на пенсию ушла и сидит дежурной, семьи нет, времени полно, живет неподалеку…

– Неужели за все годы ничегошеньки не произошло?

– Нет, – пожал плечами Грибоедов, – тихо тут, как в могиле!

– А говорят, пожар приключился…

Олег Яковлевич вздохнул.

– Было дело в семидесятом году. Ада Марковна перепугалась тогда до полусмерти. Оно и понятно, совсем чуть проработала начальницей, и такой форс-мажор!

– Из-за чего же он приключился?

Грибоедов засмеялся:

– Обычное дело, из-за постояльцев, одни неприятности от них. На первом этаже объявление огромное висит… «Товарищи, не пользуйтесь в номерах электроприборами и не курите».

Значит, поставил в стакане воду кипятить и забыл, мыться пошел либо спать лег, и готово – нет полированной столешницы. А Маринка дрянь!

– Почему?

– А то она раньше не видела, что мебель попорчена! Небось постоялец дал пятерку, она и «ослепла», а потом, как домой уехал, наша Зудина и причитает.

– Какая? – насторожилась я."

"– Пустой он в тот день был, а ночью вспыхнул, он вообще у нас особый номер.