Обед у людоеда

Мне ваш телефон дал Марк Михайлович, знаете такого? Очень мило! Он сказал, будто у вас есть картина как раз для моего загородного дома: лес, луна и пруд, такой заросший, романтичный…

Мембрана заверещала, очевидно, Борис Львович моментально заглотил наживку и начал расхваливать достоинства пейзажа. Ириша сморщилась и время от времени повторяла:

– Да, да, да!

Потом она вздохнула и снова затараторила:

– К сожалению, дела бизнеса не позволяют мне свободно передвигаться по Москве, время – деньги, знаете ли. Поэтому сегодня, в два часа дня, я жду вас у метро «Каховская», там, слева от выхода, будет стоять черный «Мерседес», номерной знак восемьсот сорок семь, садитесь, и шофер привезет вас ко мне.

Трубка вновь зашлась в писке. Ирина сморщилась, пару раз пробормотала: «Хорошо, хорошо», – и отключилась.

– Ну вот, – радостно потирая руки, заявила она. – Если мы поторопимся, то увидим, как этот идиот бежит к клиентке.

– Да тебе надо в театральный поступать, – изумленно сказала я.

Ириша рассмеялась:

– Нет, просто я прожила рядом с уродом несколько лет и знаю все его больные места. Козел за рубль удавится, а Марк Михайлович, старый педик, иногда ему и впрямь заказчиков подсылает. Он работает в антикварном магазине, там такие чудики иногда встречаются. Прикиньте, он рассказывал, один раз явился мужчина и закупил сразу весь зал, целиком весь ассортимент взял. Так вот Марк Михайлович богатеньким Буратино телефончик Борьки и подсовывает!

Она натянула куртку.

– Ты куда?

– С вами пойду, хочу плед забрать.

Без пяти час мы с Иришей вошли в булочную, расположенную напротив ворот Аниного дома, и подошли к большому окну.

– Во, бежит кретин! Намылился! А уж разоделся!

Борис Львович действительно выглядел импозантно. Элегантное пальто из легкой темно-синей шерсти, начищенные ботинки и кожаная кепка. Мы подождали, пока художник исчезнет за поворотом, и смело пошли в дом.

В прихожей стоял крепкий запах дорогого одеколона.

– Надушился, придурок, понравиться богатой бабе захотел, урод! Пусть поищет «Мерседес». Эх, жаль, не увижу, как Борька у метро скакать будет!

Радостно смеясь, она побежала по коридору. Я пошла в кухню. Книжечка, куда записывались расходы, толстая серая тетрадь в кожаном переплете, обычно стояла на окне, между кувшином с кипяченой водой и тостером. Но сейчас там было пусто. Впрочем, иногда Аня засовывала кондуит в бар.