По осколкам твоего сердца (СИ)

Проклятые стереотипы.

Слезы – это от боли. А боль одинаковая для всех. Никого не щадит. Как и смерть."

"- Я не верю, - плакал Леха. – Не верю! Он не мог, не мог, понимаешь? Полина, он не мог так уйти! Это же прикол, это прикол, да? – Он с надеждой заглянул мне в глаза, но, заметив мои слезы, закрыл глаза ладонями – так, что большие пальцы касались висков. И этот жест был таким трогательным, таким искреннем, что я вдруг поняла, насколько сильно Дима был ему дорог.

- Леш, - со брав остатки сил, я погладила его по плечу.

Договаривать не пришлось – он без слов понял меня и закивал, вытирая глаза.

- Да… Да… Пойдем. Поищем. Он же умный пес… Димка его тренировал столько. Он не мог убежать далеко…

- Успокойся, ладно? – попросила я, видя, что его вся так же трясет. Принесла воды, заставила выпить – как мама заставила меня ночью. Вытерла слезы, касаясь его лица как бы сестра касалась лица брата, желая утешить.

Мы направились к лифтам – Я, Леха и Обед в переноске, который испуганно притих. Оба лифта пришло одновременно. Мы шагнули в один, а из второго вышло двое странных мужчин в кожаных куртках. Я заметила, как они направляются в сторону Диминой квартиры. И судорожно начала нажимать кнопку этажа ниже.

- Ты чего? – опешил Леха.

- Кое-что забыла. Езжай без меня.

Я осторожно выглянула с лестничного проема – та двое мужчин открывали квартиру Димы, и я на всякий случай сфотографировала их, не понимая, кто они такие. И знают ли они что-нибудь о похоронах. Наверное, нужно было подойти и спросить у них прямо, но шестое чувство подсказывало мне, что делать этого не стоит.

Из квартиры они вышли быстро – я едва успела спрятаться за угол.

- Никого нет, чисто, Захар Владимирович, - услышала я голос одного из мужчин, который звонил по телефону.

- Сперанский же с сынком не общался, - сказал второй, когда тот отключил мобильник. – Зачем его с собой прихватил?

- Отцовские чувства взыграли? – хмыкнул первый.

- Да брось. Ты же знаешь, что малой ему нахрен не нужен был.

- Жалко стало. Решил спасти.

- Вот тебе и спас, - расхохотался второй. – Вся семья полегла.