Новая жизнь тихой Аннушки

А после молитвы эта женщина, едва храмовники выстроились в ряд, опрометью метнулась к отцу Киприано и что-то ему рассказывала, оборачиваясь и тыкая в меня пальцем.

Он улыбался в ответ и качал головой. Но когда подошла моя очередь, ничего не сказал.

Едва храм опустел, кто-то из братьев потянул меня на ужин.

Совсем молодой парень, долговязый, с длинными руками и худым телом, а на лицо подросток. Как он оказался среди храмовников?

– Так тебя не разместили? – он посмотрел на мой мешок.

– Это продукты. Хочу отдать на общую кухню.

– Давай помогу нести. Меня брат Альбо зовут. А ты зачем в наших местах? Нет, мы все тебе рады, просто у нас после того, как плат Пресвятой Девы не вернули… в общем люди перестали посещать эти места.

– Да, мне рассказывали эту историю. А почему так вышло?

Ну правда. Получается, свои у своих экспроприировали и не отдают.

– На все воля Пресвятой Девы. Так отче Киприано говорит. А еще велит молиться, чтобы Пресвятая Дева показала нам на деву.

– Какую деву? – я совсем запуталась.

– Деву, что поможет вернуть плат.

Все таки они все немного не от мира сего. Или я настолько далека от религии, что понять не в силах. Да и не мое это дело. Я тут человек временный. Дайте только устроиться, а там мне не до них будет. Но я рада таким соседям на своей земле.

Пожалуй, после тетки Ванды они единственные проявили ко мне доброту и участие. Запомню это и постараюсь помочь в будущем.

Брат Альбо привел меня в просторное помещение. Здесь с комфортом, не толкаясь локтями, за П-образным столом могли бы разместиться человек пятьдесят, а занято меньше трети мест.

Вообще, здесь во всем чувствовался размах и величие. Нет, и сейчас все выглядело очень роскошно и свежо, но вместе с тем немного странно. Видно, что храм новый, богатый, ухоженный. Повсюду золочение, росписи, картины. Но для кого это все?

Прихожан десяток да двадцать монахов? А ведь такую махину содержать нужно. Одних дров на отопление не напасешься. А свечи? А еду где они берут?

Брат Альбо показал мне, куда садится.

Сам же он отнес мой мешок в приоткрытую дверь. А из нее вышли двое храмовников и поставили чан на соседний стол. Там они раскладывали кашу по тарелкам и ставили перед каждым храмовником.

На отдельных тарелках на столе уже лежали лепешки, лук, чеснок, сыр, стояли кувшины, бокалы. Я припомнила, что ела последний раз утром, и порадовалась такому обилию.