Новик

Их на смотре не допустили, посчитав кошевыми, но он твердо стоит на своем. Два бобыля. Нищий, что увязался за ним. Кузнец разорившийся с семьей. Да плотник безногий, который с артелью более работать не мог. Ну и бабы с детишками. Он себе трех вдовушек взял мыть да готовить, при которых дети малые имелись из разоренных татарами сел да деревень.

— А где та крепостица стоит?

— Чуть в стороне от Муравского тракта, что на Тулу идет. На правом берегу реки Шат, которая впадает в Упу текущую в Оку. На лодке — день, край полтора пути от Тулы.

— И что, татары там шалят?"

"— А как им не шалить? Крестьянам почти закрепиться и не выходит. Чуть обживутся — вот и злодеи. Рубят, губят и в полон угоняют всех, кто по лесам да оврагам не сховался. Крестьян отца Андрея — Прохора, так и побили. Посему, мню, он и стал ставить такую крепостицу. На нее даже если десяток татар наедет, что рыщет по округе в поисках чем поживиться, зубы обломает. А внутри крестьяне смогут укрыться, когда они у него появятся.

— Добре, — кивнул царь. — А что там произошло с краской? Он ее тоже удумал как делать?

— Кхм. Сказывает, что наследство отца.

— А ты сам, что думаешь?

— Как же ту краску делать то? Скорее, если добывает, то торговлишку тайную какую ведет. В обход мыта.

— А деньги у него откуда на такую торговлишку? Он ведь продавал вам ее за сущие копейки. А полгривенки так и вообще подарил. Дурная торговля. Не так ли?

— Так и есть, дурная.

— Значит не знаешь?

— Государь, сам бы и рад узнать, да скрытен Андрей.

— Рычит? Шерсть дыбом? — усмехнулся царь.

— Слышал. Он и сам от того страдает. Ибо поклеп сие есть его глупых холопов. Минувшей зимой, когда Андрей с ними зимовал в землянке на пустующем поместье отца, к ним волки пришли. Стаей. Вот он и попытался их заговором отпугнуть. А эти дурни перепугавшиеся слышат звон, да не знают, откуда он. И теперь на каждом углу себе цену набивают, дескать, что волколака спужались, а не простых волков. Дурни и балаболки.