Новик

— Красивые слова, — согласилась с ним царица. — Правильные. А что эти ухари о них не сказали?

— Они о многом не сказали. И про песню. И про язык странный.

— Вот!

— Может быть мне этого паренька вызвать да расспросить?

— Удалось выяснить, зачем он нужен митрополиту?

— Я с этим еще больше запутался. Интерес к нему какой-то есть, но не сказать какой именно. Мне даже кажется, что он, как и я, им просто интересуется. И осторожничает. Ведь наивно предполагать, будто он не знает о моем любопытстве.

— Может и так… — задумчиво произнесла царица, вновь оказавшись за спиной мужа и начав ему нежно массировать шею.

— Пока не сдох… — мрачно произнес царь, у которого измена столь приближенного человека потихоньку вызревая начала трансформироваться в жажду крови. Ну а как еще можно назвать ситуацию, когда при болезни царя, один из самых доверенных его людей присягнул ни сыну, а его брату? Хотя воля была однозначна.

— Адашев, слышала я, снова искал встречи с тобой.

— Пусть катится к чертям! — в сердцах воскликнул царь. — Не хочу его видеть!

— Он мерзавец, но он твой мерзавец.

— Он предал меня!

— И он очень хорошо тебя знает. Не боишься, что он убежит в Литву?

— Казнить его не за что…"

"— Как и Сильвестра. Но и отпускать далеко их не нужно. Держи поблизости. Чтобы на виду. А как дадут повод, то…

— Ты думаешь? Я хотел Сильвестра в монастырь какой дальний сослать.

— Чтобы он болтал там разное? Сам знаешь — язык у него сильный. Умеет увещевать. Посему осторожнее с ним надобно. Тем более, я слышала, что он, как и Адашев очень уж интересуются твоими делами. И про Андрейку этого тоже спрашивали.

— Андрейка…

— Словно свет клином на нем сошелся. — покачала царица головой.

Царь согласно кивнул и прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как нежные руки жены нежно ласкали его плечи, шею и голову. Что приносило ему чувство покоя и умиротворения. Позволяя отвлечься от дел… и от того гадюшника, в котором ему приходилось жить.

* * *Андрей продолжал пожинать плоды недавнего эксцесса.

Он слишком уж понадеялся на волков.