Новик

Вот я и хочу к ней подготовится. Чтобы, когда она началась, я был уже готов. И люди, который пойдут за мной, тоже были готовы.

— Ты же знаешь, что царь ее проиграет.

— Главное, чтобы ее выиграли мы, — усмехнулся Андрей и лукаво прищурился…

Спустя полчаса к кузнецу Илье подошел старший сын — Семка с самым, что ни на есть испуганным лицом.

— Бать, а бать… — дернул он его за рукав.

— Ты чего?

— Хозяин… он… он…

— Что он?

— Не человек он! — выпалил малец.

— Т-с-с-с… — прошипел кузнец. — Тише!

— Батя. Так…

— Ты хочешь, чтобы он услышал твои слова?

— И хозяйка…

— А то я не догадался? — фыркнул Илья.

— Так они на речке сидели, на берегу, и болтали. А я случайно заметил их и решил послушать.

— Подслушивал? — нахмурился кузнец.

— Они на каком-то дивном языке говорили. Вроде наш, а такой непонятный. Я едва несколько слов разобрал. Он там сказал что-то о том, хорошо ли хозяйке в новом теле. Я как услышал это, так и бежать.

— Прям бежать?

— Тайком отполз и дальше тишком…

— А они тебя заметили?

— Не, — помотал он головой.

— Ясно, — задумчиво произнес Илья и вспомнил слова Устинки, о том, что Андрей сказывал волколаку: «мы с тобой одной крови». И в его голове все встало на свои места.

Он и раньше подозревал, что с Андреем что-то не так. Как и с Марфой.

— Батя…

— Они хорошие. Если бы не они — нам бы голодать.

— Но они же нелюди!

— Это не так… тебе просто показалось.

— Батя!

— Скажешь кому — и мы снова окажемся на улице. И снова будет лебеду да крапиву есть. Хочешь?

— Но отец Афанасий…

— А что отец Афанасий? Они крест носят и причастие принимают.

— Понял, батя.

— И не подсматривай больше за ними. А то бог знает, что тебе еще померещиться.

— Но он сказал это! Я слышал!

— Он на нашем языке это сказал?

— Нет.

— Вот! Ты тот язык не ведаешь, оттого и глупости всякие чудятся.

— Но…

— Хочешь нас всех сгубить?

— Нет… прости, батя.

— Вот. То-то же. Лучше иди еще угля мне принеси. Дел много, а ты непонятно где шляешься.