Няня поневоле

У всех деток носы пуговками до трех лет…

— А потом вырастают шнобели, — фыркаю я и, наклонившись к девчонке, хватаю ее за нос. Она отмахивается игриво, а я, плюхнувшись в постель, сразу лезу целоваться. Зарываюсь носом в волосы. Провожу пальцами по длинным прядям и неожиданно натыкаюсь на второй наушник.

— Что ты слушаешь? — шепчу хрипло, загодя ревнуя новую подружку к любому, кто посмеет отвлечь ее от меня. Вставляю беспроводную гарнитуру в ухо и тут же вытаскиваю.

— Кто это так воет?

— Лира Амани, — смеется Линара и шутливо бьет меня кулачком по груди.

— Ее там палкой лупят, что ли? — фыркаю я, отбрасывая в сторону айфон и наушники. Наваливаюсь на строптивую девчонку. Нависаю над ней тенью.

— У Лиры чудесный голос, — вздыхает Линара, обвивая мою шею руками. — И я ее обожаю.

— Только громко не включай, ладно? Терпеть не могу романсы. Предпочитаю слушать рок.

— А как же Бетховен? Ты так играл замечательно…

— Много ты понимаешь, — бурчу, целуя тонкую девичью шею и, прежде чем вломиться в нежный рот жадным поцелуем, поясняю неохотно.

— Людвиг — мой давний собутыльник!

12

Линара

Два пуховика, купленные Назаретом, пока я спала, сразили меня наповал. За какой-то час Сергей умудрился выбрать подходящие мне вещи, оплатить их и заказать срочную доставку. Это намного круче, чем брендовые драгоценности от Шмелева. Естественно, Федор Ильич носился со мной как с собственной дочкой, пока я лежала на больничной койке. Но благодаря кому я туда попала! Стараюсь не думать о муже. Отправился в Калининград? Или бросил поиски?

Иногда я пишу Анне Аркелиди и у нее узнаю новости.

Но Анна совершенно не в курсе, ищет меня Шмелев или успокоился. Я же давным-давно не считаю себя женой Федора Ильича. Никогда не вернусь к нему, пусть даже пообещает не прикасаться ко мне."

"Другое дело, Назарет! Только о нем думаю и мечтаю. Хотя пустые это фантазии. У нас нет совместного будущего. Только койка. И животная страсть, воспламеняющая все вокруг. Нам нет дела до проблем друг друга.

До прошлой жизни и бывших супругов. Никто ни о чем не спрашивает, не лезет в душу. Живем одним днем. Нянчимся с ребенком, гуляем. А когда Марк засыпает, кидаемся друг к другу как сумасшедшие. Нам обоим плевать на прислугу, на чужое мнение и последствия. Крышу сносит капитально. Я с ума схожу, только стоит подумать о Назарете. Никаких ухаживаний, вздохов и намеков. Только лишь утолить желание, дикое и безудержное. Мне кажется, воздух между нами накален до предела.