Няня поневоле

Да и я хорош! Сижу тут, млею, и уже готов лопнуть от удовольствия.

— Должно полегчать, — как ни в чем не бывало, Линара похлопывает меня по плечам и шее. Отходит в сторону.

— Там у вас зажим, Сергей Алексеевич. Нужно как следует размять. А у меня сил не хватает. Я привыкла с девочками работать.

«Зажму… И разомну… — хочется заорать мне. И самое главное, чувствую в душе нарастающую обиду и пустоту, будто меня бросили, сиротиночку!»

— Придется вызвать массажиста, — киваю я, не решаясь подняться в присутствии Линары. — Но Феликс у нас слепой.

И его присутствие сказывается на укладе всего дома. Может забрести не туда. Каждый раз эксцессы, — вру я, не краснея. — Приходится человека приставлять.

— Сами к нему поезжайте, — весело бросает девица, возвращаясь к своему остывшему завтраку. Смотрю на нее с улыбкой и внезапно понимаю очевидное. А голова-то прошла!

Но я все равно не могу сдвинуться с места. Во-первых, жду, когда хоть немного перестанет давить в боксерах, а во-вторых, просто не хочу. Попиваю холодный чай и исподволь наблюдаю за Линарой.

Любуюсь каждым ее движением. Вот она отломила кусочек сырника и подносит вилку ко рту. Мягкие розовые губы привычно распахиваются, открывая взору маленький язычок.

«Твою ж мать!» — шепчу, прогоняя прочь непрошеные фантазии. Чувствую, что мой метод отсидеться в кухне может привести к несмываемому позору.

— Сергей Алексеевич, — зовет меня Линара, покончив с завтраком. — О Жанне что-нибудь известно?"

"— Она жива, — ерзая в кресле, объясняю серьезно. — Сейчас лежит под капельницами.

Восполняют потерю крови. Как только состояние придет в норму, ее переведут в психиатрическую лечебницу.

— Ой! Зачем? — задыхается от страха девчонка и даже прикрывает ладошкой рот. — Ее там замучают…

— Не придумывай, — обрываю я, чувствуя, как в груди нарастает злость. Если б мне сейчас эта сучка попалась под руку, лично бы придушил! — Суицидники все на голову больные. Если крыша уехала, а башню снесло, нужно пройти лечение. И ты, маленький доктор, это понимаешь.

— Знаю, — кивает печально Линара.

 — Если женщина бросает только родившегося ребенка, а потом сводит счеты с жизнью, то требуется вмешательство специалистов. Хотя мою сестру трудно назвать ненормальной. Никогда за ней не замечала склонности к самоубийству.

— Соглашусь с тобой, — замечаю грустно и по большому счету радуюсь перемене разговора. Мне сейчас подойдет беседа на любую тему. Даже про Жанку. — Мне она всегда казалась жизнерадостным человеком. Но мы разбираемся, Линара.