Няня поневоле

Сейчас главное — не подставить под удар малыша. Если Шмелеву придет в голову меня выкрасть, то с кем останется Марк? А значит, до приезда Сергея и на улицу выходить нельзя. Благо почти все время идет дождь. Но свежий воздух ребенку необходим. Кажется, в библиотеке имеется широкий балкон. Можно выкатить коляску туда. Прохожу через мрачную комнату, сплошь заставленную шкафами с раритетными книгами. Интересно, их кто-нибудь читает? Или это очередная блажь хозяина-интеллектуала? Стараюсь не смотреть по сторонам. И чувствую, как все переворачивается внутри, стоит только вспомнить допрос и хмурое лицо Назарета.

— Иди спать. Завтра поговорим, — проносится в ушах его хриплый голос. Вот только я боюсь, что наше «завтра» не наступит никогда. К горлу подступает ком, а слезы душат. Почему моя жизнь складывается таким чудовищным образом?

Подойдя к окнам, выглядываю вниз. Все тот же унылый двор и собаки, неприкаянно бегающие по дорожкам. Открываю дверь и выхожу на открытый балкон. Отличное место для прогулок.

Чувствую, как мороз пробирает по коже и, наскоро вернувшись в тепло библиотеки, обессиленно падаю в кресло. Марк спит, и я могу хоть немного вздремнуть. Просто посижу чуть-чуть здесь. Подумаю. А он проснется. Я услышу. Закрываю глаза и сразу проваливаюсь в глубокий колодец. Снова несусь по больничному скверу и снова налетаю на бампер Шмелевского джипа. И словно слышу мамин крик.

«Проснись, Полька!»

С трудом разлепляю глаза и прислушиваюсь. В комнатах тишина. На негнущихся ватных ногах бреду в спальню.

Малыш сладко спит. А значит, у меня еще есть время развести смесь и приготовить чистый подгузник. Каждое движение дается мне с трудом. Лечь бы и не двигаться.

«А может, позвонить Сергею?» — в который раз в голове проносится робкая мысль. Но я тут же отметаю ее. Зачем навязываться? Пусть сам подумает и примет решение за нас двоих! Но нет, хватит страдать от неопределенности. Хватаю айфон, отмечая, что пришло еще несколько сообщений от Шмелева. Глаз выхватывает последнее.

«Не выскакивай раздетой на балкон. Простудишься».

Трясущимися руками нажимаю на контакт Назарета. Он отвечает сразу.

— Я занят, Линара. Перезвоню, — глухо рыкает в трубку, и следом идут гудки отбоя.

«Вот и поговорили, — вздыхаю я, нося Марка столбиком. Чувствую дикую усталость и безнадежность. А еще теплую струйку крови, бегущую по ноге. Уложив Марка в кроватку, бегу в ванную. Мне ли не знать, как выглядят кровотечения? И тут каждая минута на счету.