Невинная для Лютого

Не знаю, почему он не сделал этого тогда, зато уверена, что теперь, когда вот он так смотрит на меня, позволяет жить лишь из-за ребёнка.

Я видела, как шрам вздрагивал, когда тот человек говорил о мальчике, с которого хотел живьём снять кожу. Меня и саму передёргивало. Это не люди — звери! И я волею злой судьбы оказалась в лапах беспощадных хищников.

Пока медсестра осторожно вводила иглу Лютому, я сверлила яростным взглядом его до ужаса широкую и мощную спину. Слышишь ты, урод? Моего ребёнка! К которому ни ты, ни кто-либо другой отношения не имеет.

И чтобы защитить его, мне предстоит стать хитрее и беспощадней. С волками жить…

Когда девушка входила, я заметила в коридоре три тёмных фигуры — люди Лютого. И думать не стоит, чтобы сбежать. Даже если мне, ослабевшей, удастся ускользнуть от изверга, из этой клиники — явно частной и купленной моим врагом — меня не выпустят.

Можно было попробовать подкупить медсестру и, переодевшись в её халат, обмануть охрану, но Лютый, судя по мятой одежде и скомканному покрывалу на кожаном диванчике, что стоял у противоположной стены, не покидал палату.

Можно ли довериться странной привязанности подонка к зачатому насильно малышу? Рискну ли я ступить на этот тонкий лёд, понимая, что под ним простирается пропасть, на дне которой острые скалы?

Сейчас приходилось выбирать меньшее из зол — то, которое позволит мне выжить и защитить моего ребёнка.

Нет, конечно, я не верила, что папа мог сделать что-то настолько ужасное, как говорили эти люди. Но месть изуродованного человека ужасна и реальна. Настолько, что Шрам даже желает жениться на мне, чтобы подобраться к моему отцу.

Я приняла решение и с усилием поднялась с постели.

Любуясь, как бережно и нежно нажимает на поршень шприца медсестра, осторожно вводя лекарство, я нарушила звенящее молчание:

– Раз ты решил жениться на мне, мне стоит представить тебя моему отцу… — Выдавила, стараясь не выдать чувств: —…Жених.