Невинная для Лютого

Уж поверь, я всех их…"

"— Хватит, — вздрогнула я и вырвалась из его объятий. — Довольно с меня мести. Она слепа, пап. И приведёт лишь к большей боли.

Я наклонилась и подняла оброненную Лютым папку. Мозг работал лихорадочно, сердце билось учащённо.

— Шансов на то, что я выживу, всё меньше. Лёшка совершенно не умеет играть, а Чех ясно дал понять…

— «Лёшка»?! — прорычал отец.

Я скрепя сердце посмотрела ему в глаза:

— Да, Лёшка. Мой муж. Отец моего ребёнка. Моя защита и опора. Во мне живёт ненависть и страх, не стану отрицать, но ты сам учил меня не доверять чувствам, а судить по поступкам.

— Вот именно, Ангелина, по поступкам, — надвинулся отец. — Этот человек изнасиловал тебя, понимаешь? Втоптал в грязь. Сломал твою жизнь. И то, что он якобы мстил мне за смерть жены, его никак не оправдывает.

— Но только он способен защитить меня сейчас, — спокойно парировала я, хотя в груди будто кинжал ворочали. — И нашего ребёнка. Твоего внука…

— Лина!

— Не выдай нас, — не обращая внимания на его раскрасневшееся от ярости лицо, попросила я.

Хлопнула дверь, и я вздрогнула. Отец тут же шагнул к столу, повернув часть липового письменного набора, отключил «глушилку». Громко проговорил:

— Перебой в электричестве, только и всего, дочка. Зря твой муж побежал на улицу. Если бы провода оборвались, не работало бы ничего.

В кабинет вошла раскрасневшаяся с мороза Ира, и мы вздохнули с облегчением.

— Вот вы где, — покачала женщина головой. — Какао давно готов, а вас нет. Я весь дом обежала, и на улице…

— Мужа моего видела? — похолодев от страха, что она нас невольно выдаст, перебила я. — И как он там, провода оборванные нашёл? — Положила папку на стол отца и кивнула: — Я схожу, скажу, что всё в порядке.

— Какао…

— Позже, — припечатала её взглядом и, понимая, что перегнула, применив папин фирменный приём, улыбнулась: — Мне нужна новая одежда.

Ирина запричитала, какая я худенькая, но я не слушала. Выскочила из кабинета и спустилась вниз. Одеваясь на бегу, схватила пальто Лёши, но стоило выйти за порог, как застыла. Втянув морозный воздух, приготовилась играть. К дому приближались двое мужчин, одного из которых я узнала. Улыбнулась и спросила:

— Машину вымыли? Где она? Я хочу потратить сотню-другую тысяч, а то надеть нечего.