Невинная для Лютого

Я заглянула за угол и, не обнаружив Макса, уже спокойнее направилась к палате, как позади раздался голос.

— Несёшь ему еду?

Я вздрогнула так, что тарелка едва не выскочила из рук. Едва справившись в дрожащими пальцами, медленно повернулась и столкнулась взглядом с привалившимся плечом к стене Максом. Утонула в омуте его тёмных глаз и пролепетала:

— Вы меня испугали.

Макс приподнял бровь и выразительно посмотрел на тарелку.

— Испугал? Но ты же ничего плохого не задумала?

Я вспыхнула и резко ответила:

— Что не так? Я просто несу еду… Или стоит заморить Лютого голодом?

— И этого будет мало, — жёстко усмехнулся Макс, а у меня мурашки по спине побежали.

Он знает! Этот человек всё знает и о том, что нас связало с Лютым, и он нарочно ждал меня, чтобы поговорить? Я отступила к стене и, сжав тарелку с едой обеими руками, посмотрела на мужчину исподлобья.

— Еда не отравлена. Я могу доказать это. Вот смотрите, — сунула кусок в рот. Жуя добавила: — Мне незачем убивать Лютого. Он единственный, кто помогает мне защитить ребёнка.

Икнула неожиданно даже для себя, чем вызвала у Макса улыбку.

— Смелый Ангел, — с ухмылкой прокомментировал он и, вынув из кармана карточку, вложил мне её карман. — Что бы ни происходило, какая бы помощь тебе не потребовалась, даже если нужно защитить тебя от Лёшки, можешь связаться по этому номеру. Я сделаю всё, что попросишь по первому требованию.

Я растерянно моргнула и пролепетала:

— Но… почему?

— Он должен тебе, — вздохнул Макс.

Затем шагнул к двери и открыл её:

— Иди одна. Боюсь, я слишком зол, чтобы увидеть Лёшку и не выбить ему пару зубов.

И закрыл за мной дверь. Я поймала взгляд Лютого и застыла у порога с полной тарелкой в руках. Поёжившись, ощутила, что щёки обжигает. Наверное, мне стыдно, что я так унижаюсь перед этим монстром. С трудом предложила:

— Есть будешь?

Он сидел на своей кровати и, уперев локти на колени, буравил меня черными глазами, а потом морщинки на лице разгладились, и Лютый спокойно сказал:

— Давай.

— Ешли хошешь, конешно, — буркнул с набитым ртом и, вкинув еще пару кусков, яростно отгрыз кусок хлеба.