Невинная для Лютого

 — Я… — задыхался и не мог сказать. Как буду ему в глаза потом смотреть?

— Говори, — Орлов повернулся лицом, но остался у окна, будто чувствовал, что это последние минуты нашей дружбы. Вряд ли он примет меня после сказанного. — Потому что я нихрена не понимаю, что происходит! Лина просила не вызывать полицию, умоляла замять и не подавать в суд на больницу за то, что остались в стороне. Что за хуйня, Береговой?

— Я взял ее силой.

Не сказал, а пискнул, прикрыл глаза и ждал удара, потому что такое я бы никому не простил, не спустил бы с рук.

— Ты что больной? — ошарашенно прохрипел Макс.

— Я жаждал мести, был на грани убийства… в последний момент оставил ее в живых.

— Вот нет! — он заорал и взмахнул рукой, ткнув невидимого врага в воздухе. — Оправданий не нужно. Повтори, что ты сказал? Ты вот эту девушку, что похожа на Ангела, изнасиловал, а она тебя тут обхаживала? Сидела у кровати? Беспокоилась? — он порывисто вдохнул-выдохнул. Заговорил страшнее: — И ребенок от тебя?!

Я кивнул и сглотнул кислоту, что полилась в горло.

— Ты идиот? — разочарованно выпустил Макс и, сжав кулаки, ступил ближе. Замахнулся, но не ударил, а взорвался ревом: — Блять, придурок! Прибил бы голыми руками, если бы не она! — мазнул по двери суровым взглядом, свел брови и стиснул до кривой линии губы. — Я у Поли до сих пор вымаливаю прощение, но я не перешел черту! Принуждал, но не брал силой! Разогревал ее! Не оправдываюсь, но, сука, чем ты думал?! Как собираешься с этим жить?"

"— Я не хочу… жить.

У Орлова округлились глаза.

— Сашка жив?

Я неопределенно покачал головой.

— Возможно. Не знаю. Но и этот не выживет, если мы с Линой проколемся, а я не могу. Не могу, понимаешь? Втянул ее, а теперь жалею, но уже нет обратного хода.

Макс ходил по палате, скрипел зубами, а потом присел на тахту возле стены.

— Заче-е-м? Не понимаю зачем ты поднял на нее руку? Она же… да любой скажет, что невинная! Лешка-Лешка, завязать тебе хрен узлом нужно.

— Она дочь того, кто убил Милу, — последнее исчезло в шепоте. В голове стало пусто, сумрачно, будто меня кувалдой долбанули.

— Ты уверен? — сквозь вату послышался вопрос.

Я снова кивнул, отчего в голове загудело.

— Был. Уверен.

— Сссууукааа…

Мы еще долго сидели, и Макс узнал все, что я мог сказать. Мрачность с его лица не сошла, губы сжались плотнее, а в глазах появилась серебристая тьма. Таким он был несколько раз на моей памяти.