Невезучая попаданка, или Цветок для дракона

Поэтому я отнесла её врачу, которого звали Теранс — мы всё же познакомились, — и показала, что пить при боли, что — при температуре, а что при поносе. Чем обеззараживать ранки, чем смазывать ожоги, а что колоть при анафилактическом шоке. У Хизер не было аллергии ни на что, у оборотней аллергий не бывает, но дядя Джеффри, собирая аптечку под чутким маминым руководством, даже и не подумал с ней спорить — бесполезно. Он же вложил в аптечку список-инструкцию, что сильно меня выручило — не болея ни дня в своей не такой уж и короткой жизни, о лекарствах я имела весьма смутное представление, больше по книгам, где болели персонажи.

Теранс несколько скептически отнёсся к «иномирным пастилкам» — слова «таблетки» здесь не существовало, — хотя перевязочному материалу обрадовался. А вот Грэдир, слышавший наш разговор, вызвался стать добровольцем в испытании обезболивающего. Выпив пару таблеток, он вскоре почувствовал положительный эффект — ещё бы, дядя Джеффри, слегка помешанный на обезболивании, ерунду не положит, — о чём нам радостно доложил, и вот уже я второй раз диктую врачу, что для чего предназначено, а он надписывает коробочки чем-то, очень похожим на древние перьевые ручки двадцатого века.

С удивлением и радостью я осознала, что понимаю всё, что он пишет. Хотя сама вряд ли сумела бы что-то написать этими странными буквами, впрочем, пока не попробую — не узнаю. Только времени на пробы не осталось — капитан Лорни как раз зарядил свою коробочку и послал вызов магистру Ρандолфу.

"— Видимо, случилось что-то очень серьёзное, если ты не стал дожидаться времени выхода на связь, — сонно моргая, хриплым голосом поинтересовался магистр.

— На наш отряд напали мракобесы, — просто ответил капитан.

— Что? — охнул магистр. — Ты жив? А остальные? Много погибших?

— Все живы. Один легко раненный боевик и сильное истощение у защитников, но они уже пришли в себя.

— И всё? — в голосе Рандолфа сквозило недоверие, но такое… радостное. Когда не можешь поверить во что-то очень хорошее, но совершенно невозможное. — Их что, было двое-трое?

— Двадцать семь, — подал голос Азерк, подняв голову от какой-то бумаги, которую внимательно рассматривал. — И все мертвы.

Я вздрогнула. Они все мертвы, те, кто на нас напал. Двадцать семь разумных существ умерли от моих рук? Ну, пусть не рук, но… Я же всё равно получаюсь убийца?..