Невеста сумеречной Тени

Я делаю знак Отто не будить их: хоть кому-то сон приносит забвение. Отто осторожно открывает дверь, и мы проходим в спальню. Масляный ночник горит на прикроватной тумбе. В его свете Лия ещё больше походит на покойницу: тонкие руки вытянуты поверх одеяла, измождённое лицо словно вырезано из белого мрамора, даже золотые волны волос потускнели. Мягко закрыв за собой дверь, я подхожу к постели, аккуратно притрагиваюсь к ледяным пальцам.

Тень от моих рук легко ощупывает её тело. Прозрачный сумеречный поток встречается с чернильно-черным щупальцем, обвивающим еле бьющееся сердце.

— Я пытался переместить дар в другое вместилище, но магия не живёт без тела, — тихо говорит Отто. Он приваливается к столбику кровати, поддерживающему каркас для балдахина, и тяжело вздыхает. — Даже если это получится, нет никаких гарантий, что Тень, уходя, не выпьет силы миледи досуха.

Нежно погладив оледеневшие пальцы, я продолжаю всматриваться в лицо девушки. Я что-то упускаю. Она не может уйти вот так, едва начав жить. Я и без того достаточно измучил её ради собственной безопасности, а теперь ещё и убил.

Убил.

Простое и очевидное решение пронзает усталый разум. Как же я раньше не понял!

Лёгкий взмах руки, и двери полыхнули ослепительной вспышкой: теперь они не откроются, пока я сам не отпущу магию — или не умру.

— Что ты задумал, мой мальчик? — Отто удивлённо наблюдает, как я отхожу к столу, заваленному банками, склянками, бинтами и травами.

— Она не умрёт вот так. — Нахожу чашку с остатками воды, вплёскиваю прямо на ковёр. Затем отрываю от рукава полосу ткани и, протягивая её целителю, говорю: — Я поделюсь с ней своей Тенью. А ты мне поможешь.

Запретный дар можно получить лишь одним способом: умереть и принять кровь носителя. Именно так заразили меня самого, когда мне было всего двенадцать лет. Будучи мальчишкой, я плохо запомнил последовательность ритуала, лишь страх, боль и кровь, но если сейчас не попробую воспроизвести его, то буду проклинать себя всю жизнь.

— Ты должен убить её, Эмиль. — Отто не притрагивается к ткани, лишь смотрит усталыми мудрыми глазами. — А потом суметь поделиться магией.