Невеста сумеречной Тени

Воспоминания о ночном экстазе мурашками пробегают по голой спине. Да уж, вчера я так не скромничала, а маменька и вовсе бы сказала, что потеряла последний стыд.

Боги, мама! Холодный пот прошибает с головы до ног, когда появляется осознание, как же мне достанется от неё и от Милы, если в ближайшее время не окажусь в своей комнате.

Спускаю ноги на пол, обшаривая взглядом спальню. Да где же эта проклятая одежда!

— Уже уходишь?

От неожиданности я вскрикиваю. Еле успев подхватить сползающее одеяло, оборачиваюсь.

— Я думала, ты спишь! Не пугай так больше!

Швыряю в довольно потягивающегося князя подобранную с пола подушку и принимаюсь активно ворошить постель.

— Это ищешь? — Эмиль вытягивает из-под себя сорочку.

— Хвала богам, — облегчённо выдыхаю я. — Давай скорее сюда!

Но сорочка по-прежнему в его руках. Тянусь за ней, но он прячет её под подушку, играя со мной, как кошка с мышью.

— Что за детские выходки? — Приходится вернуться в кровать, чтобы извлечь помятую одежду из его плена. — Мне нужно быстро вернуться, ведь если кто-нибудь узнает…

Эмиль обхватывает меня за талию, тянет к себе.

— Хочешь сказать: если узнает баронесса Армфельт? — спрашивает он, целуя меня в висок. — Побудь здесь ещё немного, так рано она не проснётся.

— Тебе смешно, а меня она выдерет розгами, — ворчу я, наматывая прядь его волос на палец.

— Могу пойти с тобой и клятвенно заверить баронессу, что лично займусь воспитанием её дочери.

Голос Эмиля предельно серьёзен, но во взгляде пляшут лукавые искорки. Его ладонь скользит по моей спине, ныряет под одеяло, спускается к пояснице, легко касается ягодиц.

— Ещё чего! — притворно возмущаюсь я, не слишком настойчиво пытаясь выбраться из его объятий.

Он улыбается, и я не могу сдержать смех. Прячу лицо на его груди, вдыхая ставший таким родным запах. Отчаянно желаю навсегда запомнить каждый миг прошедшей ночи и этого утра, полного надежд. Только одна мысль омрачает мой разум, и к маменьке она вовсе не имеет отношения.

— Скажи мне, я плохой человек? — шёпотом спрашиваю у Эмиля, пряча взгляд. — Столько людей страдает, возможно, кто-то не пережил эту ночь. Алиса… — Мой голос срывается, и я стискиваю зубы, не позволяя себе расплакаться.

— Желание жить — не порок, Лия, — отвечает он, осторожно приподнимая моё лицо за подбородок. — И стремление получать удовольствия от этой жизни — тоже, если из-за него не страдают другие люди.