Невеста моего сына

Но сказывается бессонная ночь, и незаметно для себя я все-таки засыпаю, так и не решив, как именно убью колониста Одинцова: жестоким вирусом, руками кровожадных пришельцев или просто разгерметизацией скафандра.

Через несколько часов автобус делает первую остановку, и я просыпаюсь. Все выходят размяться. Прячу покрасневшие глаза за солнечными очками, стараясь держаться Зины, но когда та убегает в дамскую комнату, рядом оказывается бодрый Витя. Вот кто уж точно выспался этой ночью и теперь аж рвется на подвиги.

— Ты же первый раз в Африке?

Киваю.

— Так идем фоткаться! Мы ведь тут не просто так остановились! Что ты вареная такая?

Наш автобус припарковался чуть поодаль от туристической толкотни, почти все здесь не в первый раз, но теперь именно туда меня и тащит Витя. Нас облепляют чернокожие дети, тыча в лицо бусами, магнитами и другими бесхитростными сувенирами.

— Есть хорошие манго? — спрашивает на английском одного из них Витя."

"Пацан кивает, исчезает в толпе, а после появляется с тремя сочными плодами, формой похожими на драконьи яйца из знаменитого сериала.

— Обожаю манго! Сейчас как раз сезон!

Как у бывалого туриста, у него под рукой есть все приспособления для дезинфекции. Он брызгает на плоды какой-то бесцветной жидкостью, протирает влажными бактерицидными салфетками и только потом достает походный швейцарский нож. Дает мне половину и впивается зубами в свою ярко-оранжевую мякоть.

Сок течет по пальцам, но неприятные ощущения уходят на второй план.

Я впервые улыбаюсь после вчерашнего, глядя на то, как мычит от восторга Витя, буквально заглатывая следом за первым второй плод. Мальчик, который продал Вите первые манго, уже тащит целый мешок, здраво рассудив, что такой случай упускать нельзя.

Я облизываю губы, рассеяно осматривая туристов, но мое веселье мгновенно улетучивается.

Одинцов стоит в толпе, которая огибает его как вода препятствие.

И хотя на нем, как и на мне, солнечные очки, я знаю, он смотрит на меня в упор. Кожа горит под его тяжелым взглядом.

Поедая манго, Витя не утихает. Еда не мешает ему восторгаться вкусом и вспоминать другие фрукты, которые ему удавалось попробовать в разных концах мира. Я не слушаю его, привычно отстранившись, но только сейчас вдруг понимаю, как мы, должно быть, смотримся со стороны. Как и находчивый мальчик-торговец, не могу упустить такого случая.