Невеста моего сына

И замираю, снова разучившись дышать.

Перед шлагбаумом и суровым вахтером, как тигр в клетке, вышагивает Одинцов. Рядом разводит руками академик Зелинский.

— Ну, Николай Евгеньевич, такие правила, — извиняется академик.

— На двери у нас указано время визитов, — упрямо бубнит Самуил Яковлевич. — А вы опоздали. Однажды, я даже президента я не пропустил, потому что пришел не ко времени и у него не было спецпропуска.

Я не знаю плакать мне или смеяться. Самуил Яковлевич часто рассказывал про президента, но только теперь мне смешно до слез.

Закончив марш от одной стены к другой, Одинцов резко разворачивается и тогда же видит меня.

— Как видишь, я пытался, — разводит он руками. — Но трубку взял только наш уважаемый академик. Правда, даже он мне не помог. У вас тут прямо режимный объект. Даже президентов не пускают.

Сбегаю с последних ступенек и неловко переступаю с ноги на ногу. Я чуть не бросилась ему на шею при всех и не расцеловала. Вдруг ему не понравилось бы такое проявление чувств? Может, он не хочет, чтобы академик знал?

— С возвращением, Александра, — улыбается мне Валерий Бенедиктович. — Понравилось в экспедиции?

— Очень, — тихо отвечаю я.

— Это хорошо. Тут Николай Евгеньевич тебя обыскался, сказал, срочное к тебе дело. Уважаемый человек, привык, что перед ними все двери раскрываются.

— … А оказалось, не все, — заканчивает за него Одинцов.

— Без пропусков не пускаю, — шаркая ногами, Самуил Яковлевич, возвращается на свой пост, откуда громче добавляет: — Никого!

— Ну раз вы нашли уже нашу студентку, я вас оставлю.

Академик уходит, а я перевожу взгляд на Одинцова. Он сверлит меня хмурыми сапфирами.

— И почему ты попросила Гришу привезти тебя в общежитие?

— Вообще-то я здесь живу.

— А я даже не могу навещать тебя без пропуска и вне часов визита?

— Такие правила, — отвечаю я.

— И даже не могу подняться к тебе.

— Не можешь.

— И не могу остаться.

— Точно нет, — округляю я глаза. — Это запрещено.

Одинцов поражен до глубины души. Все его связи, список «Форбс» и деньги мира оказались бесполезными перед принципами вахтера общежития номер пять биологического института.

— Это выгонять меня на улицу должно быть запрещено, — проворчал он. — Немыслимо!

— Через час тебе даже в холле находиться будет нельзя. Двери закрывают на ночь.