Невеста черного Медведя

И ждёт нас действительно последний бой.

Потому и пережидали в лесу.

Потому-то на нас так спокойно напали дезертиры: думали, видать, что простой отряд разведчиков лесных.

Да, настораживало меня то, что забрались мы в окружение врага. А главное, неясно желают ли люди оказаться под властью лесных, или предпочитают своего князя.

Одно хорошо: нюх у Иорана что надо. Раз уж может по запаху понять женщина перед ним или мужчина, то и с содержимым тарелки проблем не возникнет. Ладно с ней, с баландой этой. Главное, что не отравят.

Усмехнувшись, я подумала о том, что ели мои предки, живя в таких условиях: ну, явно не икру заморскую баклажанную и не пиццу итальянскую, хотя, думаю, и не такую бурду отвратную. Но спишем всё это на то, что война и с провизией туго. Получается, наверное, и за баланду сказать ""спасибо"" надо, откуда у этих людей хорошие продукты.

Но, всё же промолчу.

""Спасибо"" для них мне как-то жалко.

Мои мысли снова вернулись к истории кулинарии. Эх, мне бы свою таверну, а лучше две. Назову ""У дикого кабанчика"" или ""Золотой колос"", вот бы я развернулась.

Но тут надо сначала к мирной жизни прийти и из лесу выбраться.

Малашка яростно зачесала голову. Что-то пробормотала и снова уставилась на какое-то подобие ночной рубашки. Когда-то она явно была красной. А сейчас облезлой. Только полы ею и мыть.

Да, не сахар у них тут жизнь.

Но жалости я не испытывала. Поганый характер у хозяек дома оказался, хотя перед моим лесным знатно они расшаркиваются.

Курицы ощипанные.

Дверь хлопнула и вошёл сердитый Иоран. Он окинул тяжёлым взглядом женщин. Малашка отложила шитьё, и как верная собака подалась вперёд, заглядывая в его глаза. Мой перевертыш лишь смешно фыркнул в её сторону.

— Что, воевода, голоден, пожалуй, — проснувшись, бабка резво соскочила и ухватилась за половник.

Теперь фыркнула я.

— Ели уже, — проворчал Иоран. — Где ваши мужики, старая? И лучше тебе сейчас правду ответить.

Опа! Я подсобралась.

— Так князь призвал, — быстренько протараторила старуха.

— И пацанов тоже? — лесной стиснул зубы, на его лице заиграли желваки. — Я нашёл игрушки. Где ребёнок? Где твой внук?

— Да о чём ты, воевода? Чиста моя Малашка!

— Не дури мне голову! — рявкнул мужчина.

— Забрали мальчика моего, — пролепетала Малашка, — всех мужиков увели."

"— Кто увёл? — он повернулся к девке. Та, почесав голову, беспомощно глянула на мать.

— Да, с батьками ушли и дедами, — нашлась та.